– Я знала о дробовиках, которые хранились в доме его матери. Они принадлежали Уиллу и его брату много лет, – ответила я и снова взглянула на фотографию. – Где в моем доме хранился этот пистолет?
– В сейфе, встроенном в пол, в металлическом кейсе.
– В кабинете Уилла?
– Да.
– У вас есть фотография этого сейфа?
Изабель слегка поколебалась, однако открыла папку и достала снимок с крупным планом картотечного шкафа, стоящего за рабочим креслом Уилла. Нижний ящик был выдвинут, и я вздрогнула, увидев густо забрызганную кровью переднюю панель. Я также заметила снятое с ящика фальшивое дно, а под ним – вмурованный в паркетный пол небольшой сейф с открытой дверцей.
– Это здесь… Он сидел в своем кресле? – дрожащим голосом спросила я.
– Да, – ответила Изабель, смягчая тон. – Когда на место происшествия прибыла скорая, ящик был выдвинут, а сейф открыт.
– Почему же вы так уверены, что он застрелился? – настаивала я. – Почему это не мог быть злоумышленник? Как именно моя соседка и парамедики попали в дом?
– Задняя дверь, ведущая в кладовку, была не заперта, – вмешался Тревор.
Я вспомнила, что собиралась на работу, когда Уилл открыл дверь в кладовку, чтобы впустить внутрь Луну. Именно тогда он спросил, можем ли мы установить дверцу для кошки.
– Обычно она заперта. Уилл отпер ее, чтобы впустить кошку, как раз перед моим уходом.
– Вы видели, чтобы Уилл снова запирал дверь? – спросила Изабель.
– Не помню. Вы нашли в доме кошку?
Женщина сверилась со своими записями.
– Нет. И не обнаружили признаков взлома. Ключ от сейфа был у Уилла в кармане. Могу я спросить? Вы в последнее время не заметили изменений в поведении мужа, признаков депрессии?
Я вспомнила последний день, который мы провели вместе, свой последний взгляд на Уилла, стоявшего у окна с Луной на руках, его теплую улыбку.
– Нет, Уилл был счастлив, как никогда.
С минуту все молчали.
– Почему он оставил карьеру в медицине? Он много лет был весьма преуспевающим судебным патологоанатомом. Обнаружил, что работа влияет на его психику?
– Да, но не больше, чем на любого другого человека. Тут дело в другом: он просто никогда не хотел быть врачом. Его отец был успешным патологоанатомом, и под давлением его авторитета Уилл выбрал ту же карьеру. Долгие годы он старался оправдать ожидания… Хотя его настоящей страстью были архитектура и дизайн. Чуть более шести лет назад муж решил, что заслуживает счастья, которого медицина ему дать не могла.
Изабель и Тревор глубокомысленно кивали, делая пометки.
– А вам дает? – спросила женщина.
Я задумалась. Счастье. Смогу ли я когда-нибудь снова ощутить его?
– Да, я люблю свою работу.
– Значит, вы уверены, что Уилл не был в депрессии? – повторил Тревор.
– Нет, конечно же не был! Его бизнес с каждым годом шел в гору, он был сам себе хозяин. Как будто бы начал новую жизнь, – проговорила я.
– Хоть что-то в его поведении вызывало беспокойство?
– Вы задаете неправильные вопросы. Повторяю: Уилл не был склонен к самоубийству!
– Однако приобретение револьвера он держал от вас в секрете, – заметила Изабель. – Как вы можете это объяснить?