Я мгновенно распахиваю глаза, пытаюсь сопротивляться.
– Что…
– Успокойся. Незачем лежать на другом краю кровати, – тихий низкий голос вроде должен успокоить, но мне становится тревожнее.
Он что, решил попользоваться мной на полную катушку?
Сердце колотится где-то в горле, не давая нормально дышать.
– Я не хочу, чтобы ты меня трогал, – выдыхаю я, но слова тонут в тишине комнаты. Бесполезно. Его руки крепко обхватывают меня, прижимают к голой груди. Даже пижама не спасает от жара его тела, от этого наглого вторжения в моё личное пространство.
Он не отвечает. Просто сильнее сжимает, и я чувствую, как его дыхание опаляет мою шею. Мне страшно и… почему-то немного волнительно. Глупо, конечно. Как можно чувствовать что-то, кроме злости к человеку, который считает себя вправе распоряжаться мной?
Пытаюсь вырваться, но он сильнее. Его тело словно сталь, а мои попытки освободиться – лишь жалкие царапины на броне.
– Кир, пожалуйста, – шепчу я, надеясь достучаться хоть до каких-то остатков разума или совести в нём. Он отстраняется совсем немного, смотрит на меня в полумраке. В его глазах – что-то непонятное. Желание? Злость?
– Тише, – говорит он, и этот приказной тон заставляет меня вздрогнуть. – Просто успокойся.
Легко сказать! Как можно успокоиться, когда тебя сжимают так сильно, что ещё немного и мы склеимся, когда твои желания ничего не значат, когда твоя жизнь – всего лишь пешка в чужой игре?
Его рука скользит по моей спине, останавливаясь на пояснице. Я вздрагиваю от прикосновения, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Неужели я действительно настолько слаба, что не могу ему противостоять?
– Не надо, – снова шепчу я, и в этот раз в моём голосе слышится отчаяние.
– Это всего лишь секс, – отвечает Кир, и его признание шокирует меня ещё больше. Целует меня в губы.
Секс? Для него это всего лишь секс? – кричит в мозгу мой скептически настроенный критик. Челюсти смыкаются рефлекторно, прикусываю Киру язык, который он только что запустил мне в рот.
Он шокировано смотрит на меня, отстранившись, но не выпуская из рук.
– Что? – спрашивает, похоже, даже не понимая ничего.
– Что? И ты спрашиваешь что?
Я бью его кулаком в грудь, требуя освобождения. Злобно кусаю в плечо, когда он продолжает держать меня.
Ярости во мне столько, что, кажется, готова разорвать его на части.
– Отпусти! – кричу я, вырываясь из его хватки. Неожиданно получается. Ярость придаёт сил. Спрыгиваю с кровати и отскакиваю к стене, словно от змеи. Смотрю на него, готовая к обороне.
Кир сидит на кровати, держась за плечо, на котором алеет мой укус. Он смотрит на меня с каким-то странным выражением. Словно не понимает, что происходит. Словно я – сумасшедшая.
– Ты… ты зачем это сделала? – спрашивает он, и в его голосе слышится растерянность.
– Зачем? – повторяю я его вопрос, и смех, истеричный и злой, вырывается из моей груди. – Ты серьёзно? Ты насильно целуешь меня, говоришь, что это всего лишь секс, а потом спрашиваешь, почему я сопротивляюсь?
Вижу, как его лицо каменеет. Он поднимается с кровати, и я инстинктивно отступаю ещё дальше.
– Я думал… – начинает он, но я не даю ему договорить.
– Ты думал, что я – вещь? Игрушка? Что я должна быть благодарна тебе за то, что ты снизошёл до меня? – выплёвываю я слова как яд. – Я – не твоя собственность. Я – живой человек. И я не позволю тебе так со мной обращаться!
Он молчит.
– Но вчера ты была не против.
– Потому что я думала…– замолкаю, не зная, какие слова подобрать. Думала что?