Мы танцуем.
Под открытым небом, под рассыпанными звездами, под музыку, которая сегодня звучит только для нас двоих. Я растворяюсь в его сильных руках, и явственно чувствую ту самую тонкую, но прочную пульсирующую нить между нами, которую уже никому не разорвать.
— Я люблю тебя, — шепчу, ловя его взгляд.
Он крепче сжимает мою ладонь.
— Знаю.
— Эй, ты должен говорить это в ответ! — смеюсь я, шутливо хмурясь.
— Должен? — в его глазах пляшут озорные искры.
— Да. Это негласное правило.
— Чье еще правило?
— Мое личное. Обязательное к исполнению.
Игнар тихо смеется, притягивая меня к себе так близко, что между нами не остается ни дюйма свободного пространства.
— Я люблю тебя, Лена. Девушку из другого мира, из чужой жизни, которая ворвалась в мою и перевернула все вверх дном, — его голос становится хриплым и серьезным. — Я люблю тебя.
У меня перехватывает дыхание. Даже спустя год, после тысячи прикосновений и всего пережитого вместе, эти признания каждый раз отзываются внутри первозданным трепетом.
— Говори еще, — прошу одними губами.
— Боюсь, на это не хватит и целой вечности.
— Тогда просто попробуй.
Он смотрит на меня тем долгим, пронзительным взглядом, от которого кружится голова, и произносит:
— Я люблю тебя за то, что ты не сломалась и не испугалась. За то, что осталась, когда могла уйти. За эти твои невозможные булочки с корицей. За то, с какой щемящей теплотой ты смотришь на приютских детей. За то, что научила меня смеяться заново. За то, что пришла из ниоткуда и стала для меня всем.
Горячие слезы скатываются по моим щекам, и я даже не пытаюсь их прятать или смахивать.
— Я люблю тебя, — отзываюсь сквозь подступивший ком в горле. — И не уйду. Никогда.
Мы продолжаем кружиться под звездным небом, и время для нас двоих послушно останавливается.
Год назад, стоя на холодной продуваемой башне, я бы ни за что не поверила, что способна на такое счастье. Что чужой, суровый мир станет настоящим домом. Что грозный лорд — не каменное изваяние, а мужчина из плоти и крови, который прямо сейчас держит меня в объятиях и откровенно шепчет слова любви.
Но теперь я верю. Каждой клеточкой.
Мы танцуем до полуночи. Младшие дети утомленно засыпают на плечах у нянек, гул ярмарки стихает, фонари гаснут один за другим. Люди неспешно расходятся, унося с собой по домам обрывки тепла этого вечера.
А мы остаемся.
Стоим посреди опустевшей, залитой лунным светом площади, сплетя пальцы, и просто дышим одним воздухом.
— Завтра, — вдруг негромко говорит Игнар, нарушая тишину, — из столицы приедет портной. Будет шить тебе платье.
— Снова? — искренне удивляюсь я. — Игнар, у меня уже шкаф не закрывается.
— Это другое. Оно будет белым.
Я вскидываю на него пораженный взгляд.