Дагна подбросила в очаг пару поленьев и потянулась за тряпкой, чтобы снять горшочек с мясом, когда все разом закончилось.
Грохот обрушился на деревню без предупреждения, и земля вздрогнула так, что посуда на полках подпрыгнула и котелок съехал с очага, едва не опрокинувшись. Следом ударили крики, и шум приближался, нарастал с каждой секундой, а потом раздался рев, от которого массивные бревна стен мелко задрожали. Младший проснулся первым, вскинулся и заплакал, прижимаясь к старшему, а тот обхватил его обеими руками и уставился на мать круглыми глазами.
Дагна бросилась к детям, прижала обоих к себе и зашептала что-то успокаивающее, хотя какое тут может быть спокойствие, когда пол под ногами ходит ходуном и за окном орут так, что закладывает уши.
— Остановите его! — крикнул кто-то совсем близко, прямо за стеной, и ответом прилетел новый рев и треск ломающегося дерева.
Дагна подняла голову и посмотрела на Больда, и в ту же секунду поняла, что опоздала.
Взгляд у него потух, будто кто-то вывернул фитиль и задул огонек, который делал Больда Больдом. Лицо исказилось жуткой гримасой, в глазах сверкнуло красноватое свечение, а по коже побежали уже не редкие разряды, а сплошные всполохи Основы, от которых волоски на руках у Дагны встали дыбом даже на расстоянии пяти шагов. Перед ней сидел другой человек, и знакомство с ним ей не доставляло удовольствия.
Больд вскочил, и потолочная балка хрустнула от удара макушкой. Шагнул к стене, вырвал топор одним рывком, и за лезвием из бревна выдернулся здоровенный кусок древесины с торчащими щепками. Дверь он открывать не стал, да и вряд ли вспомнил, что двери для этого существуют, просто ударил плечом и вылетел наружу вместе с косяком, дверными петлями и доброй четвертью стены, оставив за собой грудку щепок и облако пыли.
Дагна хотела броситься за ним, вскочила и даже сделала шаг к пролому, но все внутри заорало, что догонять его бесполезно, а пытаться остановить опасно для жизни. Не потому что Больд хочет ей навредить, а потому что он сейчас не различает, кто перед ним.
Зато через выломанную дверь открылся вид на улицу, и увиденное заставило Дагну замереть.
Через деревню напролом несся зверь, которого она прежде не встречала. Здоровенная туша на четырех толстых ногах, покрытая складчатой серой шкурой, с массивным рогом на передней части головы, и размером эта тварь была примерно с дом Больда, если не крупнее. Носорог, подсказала память, потому что охотники рассказывали о таких, но в этих краях их никто не видел, они обитают глубже в лесу.
Тварь каким-то образом разобрала частокол и пробилась через завалы у стены, а теперь носилась по улицам, врезаясь во все подряд. Каждое столкновение заканчивалось одинаково: бревна разлетались, крыша складывалась, и на месте дома оставалась груда переломанного дерева, а носорог мчался дальше, не замедляя хода. Два дома уже лежали в руинах, третий накренился и медленно оседал, подпертый обломками соседнего.
Стрелы отскакивали от толстой шкуры, не оставляя на ней даже царапин. Копья тоже не помогали, их наконечники просто скользили по складкам и уходили в стороны. Даже один из охотников, Дагна не разобрала кто именно, нанес по спине усиленный Основой удар, и лезвие лишь слегка процарапало кожу, оставив белесую полоску на серой шкуре. Зверь от этого пришел в еще большую ярость, крутанулся, топнул ногой, и охотник едва успел отскочить в сторону, а рог пропорол пустое место и тварь по инерции снесла еще несколько построек, подняв тучу пыли и щепок.
А вот Больд уклоняться не собирался.
Дагна увидела, как здоровяк сорвался с места и побежал навстречу этой махине, и на фоне носорога он выглядел скорее подростком рядом со взрослым быком. Топор в его руке полыхал красными всполохами Основы, и по земле за каждым шагом оставались вдавленные следы, кажется, будто с Основой Больд весит втрое против обычного.
Зверь оценил встречное движение и наклонил голову, набирая разбег.
Они столкнулись посреди улицы, и Дагна инстинктивно закрыла глаза, но это не помогло, потому что взрыв ударил по всему телу разом. Основа вырвалась с такой силой, что ударная волна прокатилась по окрестным домам, несколько мужиков, оказавшихся поблизости, просто смело с ног и отбросило на шаги, а крыша соседнего дома накренилась и начала заваливаться.
Когда грохот стих и Дагна открыла глаза, носорог лежал на земле двумя половинками. Рассеченная туша развалилась ровно по месту столкновения, и от нее валил пар, а вокруг натекла лужа, в которую лучше не вглядываться.
И тут Дагна услышала нечеловеческий утробный рык, от которого мурашки побежали по спине и желудок сжался. Не зверь это рычит, поняла она с ужасом, зверь-то уже всё, лежит на месте и никуда не денется. Рычит Больд, стоя посреди этого месива с окровавленным топором в руке, и алый отблеск в его глазах разгорелся так, что видно даже отсюда.
Вот теперь стало понятно, что носорог оказался не самой большой проблемой…
— Больд, угомонись! — крикнул откуда-то сбоку охотник, но на Больда в таком состоянии не действуют ни крики, ни уговоры. Здоровяк развернулся на голос, засек движение и бросился в атаку. Перенасыщенное Основой лезвие врезалось в землю ровно там, где секунду назад стоял крикнувший, и от удара вверх выбило столб грунта и камней.
— А ну успокойся, пока дров не наломал! — крикнул тот же голос уже с расстояния в десять шагов, но Больд не слышал. Метнулся снова, промахнулся, и плечом влетел в стену ближайшего дома. Бревна разъехались в стороны, крыша просела и сложилась внутрь, а Больд даже не замедлился, вырвался из обломков и выбросил волну Основы, от которой бревна раскидало по всему переулку.
Дагна стояла в проломе двери и смотрела на все это, не в силах оторвать взгляд. Больд крушил без разбору, каждый удар топора вызывал вспышку, а багровое зарево расползалось по его рукам и плечам, пульсируя в такт ударам. Еще один дом лег набок, и Больд перепрыгнул через обломки с неожиданной для его размеров легкостью, приземлился, и от удара о землю по улице прокатилась взрывная волна, опрокинувшая бочку с водой у чьего-то крыльца.
Сверху обрушилась тень, и Дагна запрокинула голову. Здоровенная черная тварь с широкими крыльями спикировала прямо на Больда, а на ее спине сидел всадник с длинным костяным копьем наперевес.
Всадник целился Больду в спину, и копье уже почти достало до цели, когда мелькнула быстрая голубоватая вспышка и стрела ударила наездника в бок. Тело дернулось, руки разжались, и жил кувыркнулся с седла, а копье воткнулось в землю в паре шагов от Больда. Стрелял Вельт, и Дагна мысленно выдохнула, потому что с такого расстояния попасть по летящей цели мог только он.
Но вран без наездника оказался ничуть не менее опасным, тварь распахнула крылья, выпустила когти и метнулась к Больду сверху. Больд поймал ее за хвост одной рукой, будто муху за крыло. Вран заклекотал, забился, замолотил крыльями, но хватка не разжалась, и с размаху тварь ударилась о землю.
Потом еще раз, и при каждом ударе земля вздрагивала, а от врана летели перья. Когда тело перестало дергаться, Больд раскрутил тушу над головой и запустил ее в сторону второго врана, который как раз заходил на пике с другой стороны улицы. Мертвая туша попала точно в крыло, и второй вран с визгом закувыркался по крышам, ломая черепицу и стропила, пока не затих где-то за домами.
Больд взревел, и от рыка у Дагны заложило уши. Он двинулся вперед, к центру деревни, и остановить его некому. Каждый шаг проламывал землю, по телу плясали разряды, а глаза горели алым огнем без проблеска узнавания. Кто бы ни попался ему на пути, зверь или свой, сейчас для Больда никакой разницы нет.
Дагна обернулась к детям. Оба сидели на шкурах, младший все еще хлюпал носом, а старший прижимал его к себе и смотрел на мать.
— Сидите тут, никуда не вылезайте, — Дагна присела перед ними. — Вон, под шкуру залезьте и не высовывайтесь, пока я не вернусь.
Старший кивнул, подтянул шкуру на себя и на брата, и оба исчезли под тяжелым меховым краем, только макушка младшего торчала, но старший и ее быстро подоткнул.