Лонг Айленд выглядел хуже всех, руины здесь соседствовали со скучными бетонными коробками, но кажется, это было отражением его реального состояния. Руин было совсем не много, и почти все – со стороны Манхеттена.
В мастерскую вбежала Мери и бросилась мне на шею, оторвав по пути факел на миниатюре Статуи Свободы.
- Я придумала, чем займусь сегодня! – сказала она.
- Молодец! Только не ломай диораму, она нам ещё понадобится.
- А? Да так только лучше, смотри, теперь статуя почти как настоящая! – Мери обижено надула губки. Я чувствовал её стыд, и от этого вес её тела, лежащего у меня на руках, стал совсем незаметным.
- Голову ещё отломать, и вообще один в один будет. – продолжила она, махая ногой в сторону фигурки. Я отодвинулся и Мери промахнулась.
- Ну, в следующий раз отломаешь. А теперь рассказывай, что задумала.
- Схожу на разведку, узнаю сколько людей вернулось и что от этого изменилось.
- Вот ведь… Иногда ты умеешь пользоваться головой по назначению.
- А в остальное время стараюсь не заморачиваться. Знаешь, мне вообще-то нужно убить самого могущественного человека в этом городе, что почти невозможно и сводит меня с ума. Но если я стану сумасшедшей, получится что она победила.
- Твоя жажда мести иногда переходит в одержимость! Я пойду с тобой, чтобы ты не наделала глупостей.
- Вот ещё! Только мешаться мне будешь. Сиди тут и не высовывайся, на пустоши много опасностей.
Я не стал спорить. Даже если я смогу убедить её в собственной полезности, это будет выглядеть будто она делает мне одолжение. Мне необходимо выстроить наши отношения так, чтобы девочки мне подчинялись, иначе я буду получать их способности только тогда, когда им захочется меня трахнуть, а не тогда, когда мне понадобятся суперсилы. Мери поцеловала меня в нос на прощание и убежала.
Я вытянул руку и Венди села на неё, глядя на меня своими огромными глазами.
- С тобой так весело! Хочешь пойти со мной в город?
Песок осыпался сквозь мои пальцы. Венди очень испугалась моего предложения покинуть логово. Страх передавал способности гораздо лучше, чем веселье, и я стал экспериментировать с песком. Мне нужно научиться пользоваться песком в бою или найти способ быстрого перемещения своего тела в пространстве.
Я взмахнул рукой и поднял трёхметровой длины полоску песка. Попытался добавить ещё немного, но на таком расстоянии контроль становился совсем ненадёжным, что для моей идеи недопустимо. Я закрыл глаза, опустил руки и постарался расслабиться. Эмоции Венди, хоть и подпитывали меня, одновременно очень отвлекали. Её страх делал меня раздражительным, тревожным.
- Венди, обними меня. Когда ты рядом мне не так страшно. – соврал я. Пусть думает, что обнимашки помогают справляться со страхом. Она прижалась ко мне своим телом, как тонкий слой чего-то мягкого, тёплого, шершавого.
Я не мог разгонять песчинки до такой скорости и в таком количестве, как это делала Венди при разрезании предметов, зато мог формировать из них острые зубья и вращать их на полоске песка, как на бензопиле. Я покрепче прижал к себе Венди, и начал пробовать осуществить задуманное. Мы оба постепенно успокаивались, и через пять минут я смог добавить треугольные выступы по краям полоски. Заставить их вращаться удалось только через полчаса после начала обнимашек, когда нежность и желание полностью вытеснили страх. Эти эмоции оказались менее пригодными для передачи сил, но не критично. От них у меня не возникало чувства надвигающейся истерики, это гораздо важнее. Наоборот, они помогали успокоиться и сосредоточиться, так что через час я уже свободно, без помощи рук махал двумя трёхметровыми пиломечами с бешено вращающимися лезвиями.
- Нужно идти.
Я притянул песок из клинков к себе и спрятал его вдоль предплечьев. Пару раз развернул и свернул мечи и бодро пошёл к выходу.
- Зачем?
- Люди вернулись, Венди. Разве тебе не интересно?
- Ко мне некому возвращаться.
- Ты ведь говорила, что все исчезли.
- Исчезли соседи. Я осталась совсем одна после.
- Мир изменился. Для меня это единственный шанс занять в нём достойное место. Единственный шанс обрести силу, и через неё – свободу.
- У тебя есть сила.
- У тебя тоже. Но она не даёт тебе свободы, ты как будто привязана здесь.
- Ты думаешь, можно жить иначе?