В дверь снова звонят.
— Я ненавижу Аврил, — шепчу я, и он смеется надо мной. Звук довольный, счастливый и беззаботный. Я впервые слышу Рюрика таким. Хотя… я знаю его от силы земной месяц? И когда я говорю «знаю», я буквально имею в виду нашу первую встречу под вывеской «Люди… питомцы, мясо или пары». О нашей короткой встрече после того, как я приехала на картианском мотоцикле на рынок. Недели пустоты. Похищение. Свадьба.
— Я пошлю ее послом на враждебную планету, в место, где существа скорее съедят ее, чем заговорят с ней. — Он делает паузу. — А потом мы взорвем ее.
— Позволишь инопланетным хищникам разорвать ее на части, а потом испепелишь этим космическим кораблем? Ты суров.
Возникает неловкая пауза.
В дверь звонят без перерыва, и Рюрик вздыхает.
— Нам нужно встать и поприветствовать моих родителей, — говорит он, но так, будто не хочет этого делать. Будто он тоже чувствует эту неловкость. Становление сужеными требует времени на адаптацию.
— Звучит отлично.
Я сажусь, а он направляется к двери, по пути подхватывая свой халат. Он накидывает его на плечи, завязывает пояс, а затем бьет по панели рядом с дверью, позволяя Аврил ввалиться внутрь. Она ругается, пытаясь удержать поднос с завтраком в одной руке и платье, перекинутое через другую руку.
Я плотнее закутываюсь в одеяло, теплый солнечный или звездный свет, или космическая радиация, или еще что-то греет мне спину, и жду, когда она подойдет к кровати.
— Прямо здесь будет отлично. — Я похлопываю по матрасу, пока она сверлит меня взглядом, с грохотом ставя серебряный поднос и расплескивая кофе повсюду. Вероятно, опять та дрянь без кофеина. Неважно. Кофе в космосе — это роскошь.
— На этот раз это кофе из Keurig, — фыркает она, изо всех сил стараясь испортить мне наслаждение от его запаха и вида. Отказаться от восьмидесятичасовой рабочей недели было несложно, но отказаться от кофе? Убейте меня прямо сейчас. — Но я все равно завидую. — Аврил указывает на меня. — Ты буквально космическая принцесса, а я твоя служанка. Разве это справедливо? И я бы могла с этим смириться, если бы мне тоже подарили пару. Но ты и Коннор? Я спасла тебе жизнь.
Это так. Это справедливо. Я протягиваю ей кофе, но она отмахивается. Я поднимаю одну из крышек на подносе и нахожу… макаруны. Проклятье. Я все равно съедаю один.
— Ты хочешь суженого? — спрашиваю я ее, и она останавливается, чтобы посмотреть на меня. Под другими крышками я нахожу толсто нарезанное мясо, которое могло бы быть ветчиной, если бы не, эм, ну… кожа по краям не была полосатой, как у зебры. Зато хрустящее. Выращенное в лаборатории? Хм. Я закрываю крышку и продолжаю поиски. Скон. Немного взбитых сливок и джем. Нормально выглядящие яйца (желтки красные). Стакан воды. Стакан какого-то загадочного сине-зеленого фруктового сока с соломинкой.
— Ты спрашиваешь меня об этом, сидя на роскошной кровати в номере люкс с огромным гардеробом — ты вообще заглядывала в свою чертову гардеробную? — с парнем, который трахает тебя так жестко, что твое лицо во время оргазма разлетается по всей ноктуиданской сети.
Она замолкает, когда я давлюсь макаруном — на вкус он как улыбки и ленивые пчелы над лютиками — и таращусь на нее.
— Покажи мне, — шепчу я, залпом выпивая кофе, а затем набрасывая халат. Мои глаза мечутся к двери ванной, как будто я уже жду, когда Рюрик вернется. Это правда. Жду. Признаю это.
Аврил протягивает мне планшет, на котором открыта увеличенная фотография вашей покорной слуги.
Мое лицо. Глаза закрыты. Рот приоткрыт. В экстазе.
Я стала вирусной. Мое лицо во время оргазма стало вирусным. И не в масштабах Земли. В масштабах вселенной.
— Ты должна поблагодарить принца, — говорит мне Аврил, вышагивая возле моей кровати. — Технически, он не должен был тебя прикрывать. Ни по пути отсюда в комнату для спаривания. Ни в шахте лифта. И уж точно не в самой комнате. Но по крайней мере он подождал, пока не появятся его отметины, и все не смогут подтвердить, что вы настоящая пара. Если бы не это, у него были бы серьезные неприятности со всем двором.
Рюрик. Черт возьми.
Я беру сок, но он только выглядит странно. На вкус он как черника и киви.
— То есть, там есть односекундный кадр моего лица, и этого достаточно, чтобы стать вирусным? Всего одна секунда?
Аврил останавливается и поворачивается ко мне, одетая в свободное красное хлопковое платье-рубашку, словно это ее сорочка или что-то в этом роде.
— Да, но он повсюду, — легко отвечает она. — Это все, о чем все говорят.
Мое лицо каменеет, и я смотрю на нее с выражением, которое, надеюсь, она поймет как серьезное.
— Сделай объявление. Следующему человеку, пойманному за просмотром или распространением любой части этого видео, кроме обрезанного кадра с изменением цвета крыльев Рюрика, отрежут палец. — Я поднимаю и шевелю мизинцем. — Любой палец на мой выбор. Любой. — Она просто стоит и смотрит на меня, пока не появляется Рюрик, оттирая губы, чтобы убрать вчерашнюю кровь.
— Делай то, что тебе говорит твоя принцесса, когда она тебя просит. — Он щелкает пальцами, и Аврил срывается с места, вылетая из комнаты, словно она в огне. Дверь закрывается. Рюрик смотрит в мою сторону, его губы наполовину красные, наполовину ледяного розового цвета. Он не любит появляться на публике с испачканными губами, хотя, похоже, это постоянно происходит против его воли и здравого смысла.
Я улыбаюсь.