Верь/не верь: читать начало книги онлайн

Гриша залезает в душ, сгрузив одежду в таз под ванной, мылится обильно, будто пытается кожу живьем содрать. Нужно, чтобы ничего не осталось, иначе точно придет во сне и будет кошмарить, тянуться скрюченными руками, пытаться до кадыка дотянуться длинными когтистыми пальцами, проколоть кожу, вырвать трахею.

Наваждение рассеивает громкий стук.

– Толь, принеси мне шмотки из комнаты! – Из одежды осталось только армейское. Черт с ним, бабка не обидится. Лебедев шаркает ногами по паркету, покашливает, стучит дверями. Сука, ну какой же ты медленный… Гриша выключает воду, кутаясь в жесткое старое полотенце, еще раз умывает лицо. Лебедев все шарится по квартире, что слепой котенок. Нажраться уже успел, зараза? Гриша чистит зубы на всякий случай, предвкушая огромное количество сигарет и спиртного, Анатоль быстрой перебежкой топает мимо ванной и затихает. Чтоб тебя. Завязав полотенце на бедрах, Гриша открывает дверь, выпуская плотные горячие клубы пара.

– Толь, ты глухой? Или уже наклюкался по пути?

В квартире тишина. Гриша в недоумении обходит комнаты, но брата не находит. Странно. Ладно, может, соседи. Из зала убирает трупный мешок, заталкивает в мусорку на кухне, закуривает, решив придать дражайшей бабе Шуре финальный вид, и замирает с сигаретой в зубах. Бабкино платье свисает с края осинового гроба.

Сука, поправлял ведь специально.

Входная дверь хлопает, слышится знакомый тихий матерок. Анатолий идет сразу в зал, остановившись на пороге и взглянув на Гришу тяжелым взглядом.

– Ты некрофил? – Как-то слишком сильно сжимает стеклянное горлышко вожделенной бутылки. Гриша аж теряется, разводя руки.

– Ты идиот?

– А почему тогда голый? В зале с трупом. По телевизору есть передача про маньяков. Чикатило, если ты не знал, тоже был некрофилом. И ожерелье ей надел, посмотри-ка.

– Какое ожерелье?

Гриша возмущенно хватает ртом воздух, но нужных слов не находится. Толик подходит к гробу, критически осматривает бабу Шуру, а потом резко поворачивает голову уже без тени издевки.

– Ты че, реально некрофил? Хули у нее юбка задрана? – Перекатывает бутылку в пальцах, переворачивая. Теперь она похожа на крошечную стеклянную биту, по голове получить очень не хочется. А что ему сказать? Я тут мылся, а бабка по квартире бегала?

– Я не успел поправить, сразу в душ пошел. Трупная вонь – дело тонкое. Ладан свой поджигай лучше. Носилки еловые сделал, как я просил позавчера? – Отмахивается с напускным спокойствием. Сам пусть поправляет. Где там мешок с березовыми листьями? Самое время переодеться и ими воспользоваться. В дверь звонят. Пока Гриша натягивает разбросанный армейский скарб, в коридоре слышатся голоса. Сколько лет он родственников не видел? Десять?

– Толечка, ты так возмужал! – Грузная тетя Зоя с огненно-рыжими волосами расцеловывает брата, оставляя на щеках маслянистые следы розовой помады. – Гришка! – Прет с напором локомотива, ему остается только замереть испуганным зайцем перед неотвратимым приближением медведя. Очень, кстати, дружелюбного. От тети Зои пахнет, как от всех женщин ее возраста: едкая «Красная Москва» с сигаретным послевкусием. Она сжимает его в могучих объятиях, оцарапав руки расшитой бисером блузкой. – Жених вырос какой, девки вешаться будут.

Гриша неуверенно кивает. Пусть так, любимая тетушка, вы только не вешайтесь так активно, а то вас не удержать. Ее муж, долговязый смуглый армянин с усами-щеткой, предпочитает ограничиться рукопожатием. Сколько таких пар в этой забытой богом стране? Она – круглая хохотушка и он – длинный, несуразный и косноязычный.

– Теть Зоя, а где…

– В магазин побежали, сигареты кончились. Ночь длинная предстоит, – ее румяное улыбчивое лицо вдруг становится серьезным. – Ничего странного?

– Нет, что вы, – Гриша обворожительно улыбается. Ладно обои прикрыли, но двери-то не успели заменить. – Сами понимаете, бабушка уже не в своем уме была, так что ничего такого, что могло бы удивить.

Женщина кивает, почесав круглый зоб.

– Вот и хорошо. А гроб…

– Осиновый, – улыбка шире. – Вот только березовые листья еще не разложили. Вы не волнуйтесь так, – Гриша – само обаяние, проскальзывает мимо тетки и утекает в зал, – смотрите, сами можете убедиться.

Зоя подходит к гробу, натужно вздыхая.

– Я сама с листьями, хорошо? Хочется побыть с ней наедине, – сует толстые пальцы под холстину, явно в поисках бабкиной руки. Поздно, дорогуша, поздно. – У меня там овсяный кисель и кутья в сумке, разбери, пожалуйста. – Гриша кивает и удаляется восвояси на кухню, где Анатолий вместе с армянином разливают водку по рюмкам.

– Арсен, – тянет руку, – соболезную вашей утрате…

Лебедев открывает рот, чуть не разразившись длинной тирадой обо всех своих страданиях, но Гриша делает ему большие глаза. На поминках постенаешь. Рано.

– Гриша. Спасибо. – Лучше бы денег дал. – Мы очень ценим, что вы приехали. – Оставив бабку на произвол судьбы много лет назад. – Тетушка, наверное, очень расстроена…

Арсен кивает, с тоской глядя на рюмку.

– Да. Она так торопилась, как будто не успеет. Я говорил, мол, без нас не закопают, что ты так переживаешь. В первый день хотела приехать, так распереживалась, как вы тут одни. А кто гроб колотил?

Анатолий замахивает рюмку, прикладывая кулак к носу и жмурясь.