Мечтательница: читать начало книги онлайн

Не выдержав рассказов о голодной смерти и странной еде, я провел Люси через весь дом на кухню, выдал ей бутылку сидра, которая стояла в холодильнике, и приготовил ее любимые тосты с «Мармайтом». Возможно, эта вечеринка и была неудачной, но я не хотел, чтобы меня обвинили еще и в том, что я заморил Люси голодом.

– А я знала, что на самом деле ты любишь «Мармайт», – сказала она, жуя.

Я закатил глаза.

– Вы взяли меня измором.

В семье Мэйвезеров поедание «Мармайта» было почти религией, и меня ежедневно упрекали за то, что я не считаю его лучшим угощением в мире. По правде говоря, я так и не попробовал «Мармайт» ни разу, пока не уехал из деревни. В университете я однажды увидел его на полке супермаркета, и у меня в груди все сжалось от острой тоски по уютной кухне Мэйвезеров. Словно на автопилоте я положил банку в корзинку и потом в общежитии съел с этой пастой тост в полной уверенности, что она мне не понравится. Но «Мармайт» был одной из немногих вещей в моей жизни, в отношении которых я действительно ошибался. Если вы правильно подберете соотношение «Мармайта» и хлеба, то достигнете нирваны: лучшего сочетания вкусов не придумаешь. Любой британец, любящий «Мармайт», скажет вам, что намазывать его нужно самому, иначе рискуешь нарушить баланс: слишком густой слой – и блюдо превратится в соленый кошмар; слишком тонкий – вкуса будет недостаточно. Теперь я относился к «Мармайту» очень серьезно.

– Эй, а что у тебя с пальцами? – Я только сейчас заметил, что Люси ела тост левой рукой, а правую прижимала к батарее. Два пальца на ней были совершенно белыми.

– О, – сказала она, помахав рукой в воздухе, прежде чем вернуть ее к батарее. – Ну, мои руки любят холод еще меньше, чем все остальное тело. Рейно. У меня всегда была непереносимость холода, а несколько лет назад развился синдром Рейно. У тебя в кабинете довольно прохладно, а мне пришлось писать правой рукой. Ничего, нужно немного времени, чтобы она согрелась, и тогда цвет восстановится.

– Господи, – пробормотал я, в пару шагов преодолевая расстояние между нами и глядя на ее бедную нежную ручку. В тот вечер я выпил изрядное количество шампанского, не говоря уже о паре рюмок с клиентом, от которых, как мне казалось, я не мог отказаться, поэтому я был немного навеселе, слегка расторможен. Так что ни о чем таком не думал, когда потянулся к ее замерзшей руке и сжал ее в ладонях, окутывая своим теплом. Глаза Люси расширились, и она потрясенно вздохнула.

– А ты не шутила, когда говорила, что тебе холодно. – Тост, который Люси держала, казалось, сейчас упадет, потому что ее рука, похоже, ослабла. Я забрал его, прежде чем он успел оказаться на полу, откусил кусочек и положил обратно на тарелку. Щеки Люси залил румянец. С такого близкого расстояния я мог разглядеть каждую веснушку на ее переносице и зеленые отблески в голубых глазах, когда ее зрачки расширились.

– Ты съел мой тост, – прошептала она, и мой взгляд упал на ее губы. Она прикусила нижнюю, нежно-розовую, идеально белыми зубами… Маленькая веснушка в уголке рта стала заметнее.

– Ты его не ела, – пробормотал я, придвигаясь так близко, что почувствовал тонкий запах ее шампуня. Прядь темных волос выбилась из хвостика. Я протянул руку и заправил локон ей за ухо, слегка коснувшись пальцами щеки. Люси моргнула и сделала короткий резкий вдох. Когда я снова посмотрел ей в глаза, то понял, что наши лица находятся всего в нескольких дюймах друг от друга. Она была так прекрасна! Я почувствовал, как внутри меня все сжалось от желания, такого острого, что я вот-вот мог потерять контроль. Текила все еще бурлила в моем организме. Все, о чем я мог думать, – как сильно хочу Люси.

– Феликс, я…

Ее неуверенный голос отрезвил меня, словно стакан ледяной воды в лицо! Боже, что со мной такое? Это была Люси – дочь Хетти, сестра Майка! Они доверяли мне. Я заставил себя отступить на шаг, выпустив руку Люси. Она растерянно заморгала, глядя на меня, на ее щеках все еще горел румянец желания, а зрачки по-прежнему были огромны. Она выглядела такой юной, стоя у меня на кухне в той же позе, что и в детстве. Майк надрал бы мне задницу, если бы узнал, что я только что чуть не сделал с его сестрой! А использовать в своих интересах сотрудника было ниже моего достоинства, и это не мой стиль! А уж использовать кого-то из Мэйвезеров вообще совершенно неприемлемо!

Но тихий голосок в голове спрашивал меня почему. Почему я не мог быть с Люси? Я имел достаточно средств и усердно работал, чтобы получить то, что хотел, ведь так? Однако другой, довольно убедительный голос (подозрительно похожий на голос отца) сомневался, заслуживаю ли я Люси. Что на самом деле я мог ей предложить? Это определенно была не серьезная связь, учитывая мой послужной список и неспособность доверять кому бы то ни было. Хочу ли я рисковать хорошими отношениями с лучшим другом и женщиной, ставшей мне второй матерью?

– Ну ладно, – бодро сказал я, убирая руки и отстраняясь от Люси. – Я лучше отвезу тебя домой. Вызову для тебя свою машину.

Я заметил, как плечи Люси слегка поникли. Но лучше небольшое разочарование сейчас, чем разбитое сердце потом. По крайней мере, так я убеждал себя.

Глава 11. Иди отсюда, Феликс

– Что это за хрень, Мэйвезер? – гавкнул Уилл, и я пожалела, что мой характер не позволяет влепить ему пощечину. У этого человека лицо так и напрашивалось на удар.

– Э… Это кофе.

– На вкус как задница бабуина. Что ты туда добавила?

– Ты просил соевое молоко, – сказала я сквозь зубы, пытаясь унять дрожь в коленках. Уилл действительно прилагал все усилия, чтобы мучить меня эффективнейшим образом. Его любимым занятием было давать мне самые нелепые поручения. Казалось, он получал от этого извращенное удовольствие. Вот почему мне пришлось бежать под стеной дождя ради его вычурного напитка. Я промокла до нитки и была страшно растрепана, так как место находилось в полумиле, а на дороге образовалась пробка, так что мне пришлось перейти с обычного шага на трусцу. А теперь Уилл в своем кабинете перед двумя коллегами изгалялся надо мной как мог!

Он рассмеялся.

– Я что, похож на гребаного хипстера, проповедующего воукизм[5] и пьющего соевое молоко придурка?

Я колебалась, очень желая высказать, на кого именно, по-моему, он похож, но у меня не хватило мужества. Однако моя нерешительность разозлила Уилла. Его глаза сузились, когда он уставился на меня.

– Иди и сделай все правильно. – Каждое слово он произносил медленно и отчетливо, как будто обращался к умственно отсталой.

– Но это, это же вполне…

– Господа, – оборвал меня Уилл, глядя на коллег, которые неловко ерзали на своих местах (одним из них был Дэвид, его я раньше не считала полным придурком), явно недовольные тем, что Уилл ведет себя как идиот, но в то же время недостаточно решительные, чтобы заступиться за меня. – Ваши заказы?

Мужчины возражали, но Уилл так настаивал, что в конце концов они сдались, а так как я была малодушна и боялась Брента, то смирилась с необходимостью снова бежать до кофейни под проливным дождем.

На обратном пути руки у меня тряслись так сильно, что мне потребовались огромные усилия и сосредоточенность, чтобы удержать стаканы с кофе в вертикальном положении. Поэтому я не замечала, что рядом со мной остановился элегантный спортивный автомобиль с низкой посадкой. До тех пор, пока не раздались гудки машин, которым он не давал проехать.

– Люси! – крикнул Феликс, и я чуть не опрокинула держатель для стаканчиков кофе. Окно было опущено, и он хмуро смотрел на меня с водительского сиденья. – Какого хрена ты делаешь?

[5] Американский политический термин, обозначающий повышенное внимание к вопросам, касающимся социальной, расовой и половой справедливости.