Сегодняшний короткий. В нем упоминается приобретение «The New York Globe» компанией «Acture Capital». Это не вмешивающаяся венчурная фирма. Объявление сформулировано красивыми словами, но я читаю его с ощущением падающей в пропасть безнадежности.
Печатные СМИ продаются инвестфондам один за другим. Мы все знаем, как худшие из них обращаются с газетами. Они увольняют сотрудников, взвинчивают цены на подписку и доводят компанию до банкротства.
Деклан прерывает мое утреннее чтение.
— Букер просмотрела черновик статьи о Джонсоне, над которой ты помогала вчера.
— Она?!
Он кивает, но выглядит довольным собой.
— Да.
— Ты видел, как она читала?
— Ага.
— Деклан, — говорю я. — Пожалуйста. Как она выглядела?
Он наконец смягчается и поворачивается ко мне, пожимая плечами.
— Она сказала, что это прилично.
— Прилично, — выдыхаю я. — Правда?
— Да.
Может, это и не много, но «прилично» в терминологии Букер — это практически «отлично». Тара Букер — редактор отдела расследовательской журналистики и мой прямой начальник, хотя обычно она занимается репортерами, у которых нет приставки «младший» перед названием должности.
— Ты получила заявления от семьи жертвы? — спрашивает Деклан.
Я киваю.
— Да. Сегодня буду писать статью.
— Должно получится хорошо, — говорит он. Это самое дружелюбное, что я от него слышала.
Что это? Мой день рождения?
Я выделяю час на свой личный проект. Это история, за которой я слежу месяцами: о бодеге в Куинсе, которую незаконно закрывают из-за растущих цен на аренду. Владельцы пытались обратиться в суд, но из-за отсутствия нужных документов и денег на адвоката, который помог бы с ними, они не прошли даже начальный этап. Так строительная компания, которая хочет их выселить, останется безнаказанной.
История в духе Давида и Голиафа, от которой у меня закипает кровь. Я работаю и в обеденный перерыв, слова льются рекой, и я едва замечаю, как чья-то фигура останавливается у моего стола.
— Одри, — говорит резкий женский голос. — Сделай перерыв.
Я поднимаю взгляд на Букер. Она скрестила руки на персиковой блузке, цвет подчеркивает ее темно-коричневую кожу. Карие глаза, которые обычно пронзают опытных репортеров, встречаются с моими.
— Хорошо, — говорю я. — Я сделаю, как только наберу расшифровку своих интервью.
— Сделай перерыв сейчас, — говорит она тоном, не терпящим возражений. — Мне нужно поговорить с тобой.
— О, — я закрываю крышку рабочего ноутбука и поворачиваюсь на стуле.
— Плохие новости, — говорит она. — Твоя самостоятельная тема приостановлена.
— Простите?
Она склоняет голову, и ее голос звучит напряженно.