Я наклонилась, поднесла ключ к замку на его шее, и в этот момент Вериан застыл.
Буквально окаменел подо мной. Перестал дышать. Всё его тело обратилось в натянутую струну, готовую лопнуть.
Я повернула ключ. Замок щёлкнул.
И в ту же секунду Вериан взорвался.
— Нет! — крикнул он, и в голосе была такая паника, что я вздрогнула.
Он рванулся, дёрнулся всем телом, запястья натянули шёлковые ленты так сильно, что ткань впилась в кожу. Моментально выступила кровь — капли алые и яркие на светло-серой коже. Нежной чертовой коже дроу, которую он и так стер.
Боги, шелком!
— Нет, нет, нет… Нет! — он бился в путах, как дикое животное, глаза расширены от ужаса, дыхание рваное, хриплое.
— Вериан! — я бросила ключ, схватила его за плечи, вдавила в постель. — Прекрати! Сейчас же!
Но он не слышал. Не видел меня. Он смотрел сквозь, в какой-то свой кошмар, и слова сыпались из него потоком, безостановочным, отчаянным:
— Нет, Айвиэль… нет, ты меня не продашь. Послушай, герцог, я… климатическая система. Послушай, я чертовски полезный маг. Нет. Холод, понимаешь? Много. Для твоего южного герцога. Только не это, нет, не надо, Айви, не надо. Не надо. Я заморожу к подземным демонам весь твой Лаэрт, если хочешь. Не надо!
Я сидела над ним, и внутри меня всё оборвалось.
Мой Вериан.
Мой высокомерный, насмешливый магистр, который стоял перед магами без страха. Который даже королю отвечал с насмешкой.
Мой холодный дроу, который никогда не показывал слабости, дрожал подо мной в настоящей истерике, и в его глазах был такой животный ужас, что мне стало физически плохо.
Вот оно рабство.
И его влияние.
Я встряхнула его — сильно, резко, вложив в движение всю силу.
— А ну успокойся! — прикрикнула я. — Почему ты решил, что тебя продадут?!
— На базаре всё просто, — выдохнул он, и голос дрожал так сильно, что слова едва складывались. — Новый хозяин — новый ошейник. Каждый раз. Снимают старый, надевают новый, и всё. Всё кончено. Новый дом. Новые руки. Новая боль.
Что-то внутри меня треснуло.
Разломилось пополам. Я смотрела на него — на этого гордого, сильного мага, превращённого в дрожащий комок плоти, — и не знала, что чувствую. Жалость? Вину? Или что-то ещё страшнее?
Я провела пальцами по его щеке и впервые за всё это время улыбнулась ему. По-настоящему. Без иронии, без холода, без злости. Просто улыбнулась, тепло и мягко, как улыбаются тому, кто дорог.
— Ты чертовски напуган, да? — прошептала я, гладя его лицо. — А теперь спокойно, никакого базара. Запястья изранил… Вериан. Ты с ума сошёл? Я тебе утром сказала — завтра к герцогу. Ты меня слышал?
Он закусил губу до крови, кивнул. Но дрожь не прекращалась. Руки напряжены, взгляд мечется между моим лицом и снятым ошейником на простынях.
— Надень обратно, — прошептал он, и в голосе была мольба. — Пожалуйста. Надень обратно. Прошу тебя.
Я замерла, глядя на него, и внутри всё перевернулось.
Он просил вернуть ошейник.
Умолял.
Мой гордый маг умолял надеть на него символ рабства, потому что боялся, что без этого я продам его. Отдам кому-то другому.