Рыжая ведьма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Потому что, вернувшись к своей личности человека двадцатого века, я обнаружил, что отсутствовал весьма значительное время – причем целиком, вместе с телом! На следующее утро после того, как меня навестил призрак Атхака, мою комнату обнаружили пустой, а постель – нетронутой.

Затем, столь же необъяснимо, как и исчез, я появился снова. И мне стоило немалых трудов объяснить случившееся тем, кто особо интересовался моим отсутствием, – деловым партнерам и прочим лицам. Разумеется, прежде всего я поспешил к Роде, и именно от неё получил полное подтверждение пережитому мною. Ибо она тоже «исчезла» из своего обычного мира и так же внезапно вернулась обратно. Мне не пришлось ничего ей объяснять. Она знала! Она прошла через те же самые злоключения, что и я. Иными словами, она внезапно пробудилась от глубокого сна и обнаружила себя Рыжей Зарей, юной ведьмой из племени Угдарра! Она даже сумела поведать мне ту часть истории, которой я не знал, и описать, что произошло после того, как Атхак сбросил старого Юхора с обрыва. Впрочем, рассказала она не так уж и много.

Атхак уволок ее в свою хижину, где она, вполне естественно, ожидала наихудшей участи, какая только может постичь женщину. В припадке ужаса она попыталась заколоть себя, но Атхак помешал этому, ударив её кулаком в лицо, едва она схватилась за нож.

Однако он нанёс слишком сильный удар и тем самым сам лишил себя женщины, которую столь яростно вожделел, что ради обладания ею убил собственного названого брата. Она помнила страшный удар его кулака, пришедшийся в челюсть. Разумеется, за этим последовал недолгий обморок, а когда сознание вернулось к ней, она снова была Родой Дэй, находилась в своей собственной комнате, и над ней склонялась мать, довольно раздражённо вопрошая:

– Рода, где, скажи на милость, ты была последние несколько дней и почему ты ушла, ничего мне не сказав?

Что же касается того, что случилось с Атхаком, мы оба этого не знали, но легко могли себе представить – ведь мы знали его слишком хорошо, и не с лучшей стороны. По словам Роды:

– Наверное, всё шло у него всё хуже и хуже, как и предсказал Юхор, пока кто-нибудь наконец не оказал миру услугу, избавив его от этого чудовища; и с тех пор он, говоря словами самого Юхора, «блуждает в кромешной тьме». Но каким-то образом он – или, скорее, его дух – сумел найти меня и теперь, похоже, намерен отстаивать своё мнимое право собственности на меня. Вероятно, он даже не понимает, что давно мёртв и больше не имеет тела, в котором мог бы действовать.

В этом она глубоко заблуждалась. Позже мы узнали, что Атхак прекрасно понимал, что лишен тела. Он просто ждал удобного случая завладеть новым, чтобы продолжить своё древнее дьявольское дело именно с того места, на котором был вынужден остановиться, – после того как слишком сильно ударил Рыжую Зарю и тем самым сам лишил себя возможности обладать ею.

По всей видимости, проклятие старого Юхора возымело действие, и Атхак воистину блуждал в кромешной тьме вместо того, чтобы вернуться на землю путем нового рождения, как это сделали мы вдвоём. Но чем больше мы размышляли, тем более запутанными и сложными становились эти загадки; так что в конце концов мы оставили всякие домыслы и вместо этого избрали политику настороженного ожидания.

Тем временем, поддавшись моим уговорам, Рода наконец уступила, и мы поженились. На какое-то короткое время нам удавалось дурачить дикого призрака. Отправившись в свадебное путешествие, мы держались людных городов, прекрасно зная, что наше уединение пуще всего порадовало бы мстительного духа, который столь сильно нас ненавидел. В современных отелях и посреди толпы людей он оказывался не в своей тарелке.

Однако в нашем будничном мире медовый месяц рано или поздно заканчивается, а погоня за долларами – занятие весьма необходимое, если хочешь и дальше радоваться благам современной жизни.

Поэтому мы с сожалением вернулись домой – разумеется, не к родителям Роды, а в наше собственное уютное гнездышко.

И Атхак объявился в первую же ночь, что мы там провели!

Когда он осознал положение дел, его ярость была поистине ужасна. Его тщетные попытки нанести кому-то из нас или нам обоим телесные увечья, не будь они столь пугающими, показались бы комичными. Больше половины ночи он творил свои бесчинства. Тушить свет не было никакого смысла, поэтому я оставил его гореть. Рода была настолько потрясена, что я всерьёз опасался, как бы это не нанесло непоправимый удар ее нервной системе.

Я тоже был охвачен гневом – но не тем обычным раздражением, что знакомо каждому человеку. Нет, это была та самая дикая, первобытная ярость, которую я уже испытал однажды. Ещё немного – и я снова превратился бы в Ран Крона, молодого воина-дикаря… Но Рода почуяла перемену, происходящую во мне, и принялась столь горячо умолять меня сдержаться, что каким-то чудом ради нее мне удалось подавить в себе ярость. И все же я бы не справился, если бы она не прошептала:

– Рэндалл, любимый… ради меня, будь осторожен! Разве ты не видишь, что стремительно впадаешь в то самое состояние, которое как раз и нужно ему? Ты станешь доступен для него – он сможет снова перенести нас в тот мир, на тот уровень существования, где сам обладает силой и может действовать свободно…

Даже тогда это было чертовски трудной задачей, но я справился. Затем мне пришла в голову мысль, которую я счел весьма удачной, и я тотчас претворил ее в жизнь; и это воистину подарило нам небольшую передышку от ярости Атхака, пусть и на короткое время. Я намеренно и крепко поцеловал Роду, а затем торжествующе ухмыльнулся беснующемуся дикому призраку; на секунду мне даже показалось, что Атхак Грозный сейчас разлетится на осколки от той адской бури гнева и ревнивой ненависти, которую пробудил в нем этот простой поступок. Однако затем он нахмурился, отступил назад, словно слившись с самой стеной, и остался там, угрюмо взирая на нас. В конце концов мы заснули, предоставив ему дуться сколько душе угодно.

Но на следующую ночь он вернулся, и злобы в нем было вдвое больше прежнего. И так продолжалось еще много ночей подряд.

Тогда мне пришла в голову ещё одна блестящая идея… по крайней мере, она казалась блестящей – до тех пор, пока…

Стояло лето, ночи выдались теплыми, и мы решили спать в саду, в беседке, увитой розами. В первую ночь не было ровно никаких признаков присутствия Атхака. Но на вторую ночь Рода разбудила меня от крепкого сна испуганным восклицанием:

– Рэндалл, что это за отвратительный запах?

Одного вдоха мне хватило, чтобы мгновенно распознать едкое, отдающее гнилыми огурцами зловоние, исходящее от медноголового щитомордника! Очень осторожно, затаив дыхание от леденящего страха, я нажал на кнопку фонарика и скользнул его ярким лучом по земле рядом с нами. К счастью, мне удалось дотянуться до палки, которой я перешиб хребет змее прежде, чем она успела… ух! Я содрогнулся при одной лишь мысли о том, что могло бы произойти. И в моем сознании появление этой змеи в нашем мирном саду как-то само собой оказалось связано с ненавистью Атхака. И в тот же миг, хоть я и не услышал ни единого звука, я отчетливо ощутил вспышку нечестивого ликования, полностью подтвердившую мою уверенность.

На следующий день я купил автоматический пистолет, оснащенный глушителем, и коробку патронов. Затем я совершил поступок, который заставил бы любого врача-психиатра усомниться в моем душевном здоровье: я приказал извлечь все пули из гильз и заменить их серебряными. Я где-то читал, что серебряные пули весьма действенны против созданий вроде Атхака, и был готов проверить это на собственном опыте. Однако, обзаведясь этим снаряжением, я, сам того не ведая, сыграл на руку Атхаку.

После этого каждую ночь я держал заряженный пистолет под рукой, и несколько ночей нас никто не тревожил. И все же мы неизменно ощущали присутствие Атхака, пусть даже сам он и оставался невидимым. Собственно, я начал думать, будто он каким-то образом почуял, что я подготовил против него мощное оружие, и потому проявлял должную осторожность, не желая доводить дело до решительного столкновения. Это лишь доказывает, как мало я знаю о незримом мире и еще меньше – о возможностях тех, кто в нем обитает.

Мы уже привыкли засыпать почти сразу же, как только устраивались на ночлег в нашей беседке с розами. Было около полуночи, когда в одну из ночей я проснулся с абсолютной уверенностью в том, что нас перехитрили, и прямо сейчас мы отданы на милость какому-то невыразимо жуткому кошмару. Инстинктивно я схватил пистолет и снял его с предохранителя. Рода проснулась в то же самое мгновение, и мы одновременно сели в постели. Она вскрикнула, лишь единожды, и я почувствовал, как весь покрываюсь холодным потом страха.

Не далее чем в десяти ярдах от нас виднелась призрачная фигура Атхака. Жестокая, предвкушающая торжество ухмылка искажала его уродливое лицо, и у него имелись на то все основания. Ибо, хоть сам он и был всего лишь призраком, не было ничего бесплотного в том чудовищном псе, которого он каким-то образом привел в наш сад. Это была просто собака, да; но какая собака! Она вымахала размером с теленка! Позже я узнал, что этот зверь был тибетским мастифом, принадлежавшим одному заводчику, жившему примерно в двадцати милях от нас. А эта порода собак – одна из самых свирепых среди всего собачьего племени.

Его глаза пылали яростью, и поскольку они были неотрывно устремлены на меня, нетрудно было представить, что последует дальше. Из приоткрытой в беззвучном оскале пасти зверя капала слюна. Все его тело дрожало от сдерживаемой энергии.

И едва я успел подметить всё это одним полным ужаса взглядом, как призрак вождя взмахнул рукой, отдавая приказ, и огромный пес ринулся по прямой прямо на меня!

Одним прыжком он преодолел половину расстояния, но тут я пустил в ход пистолет. Я заставил оружейника немного поколдовать над его внутренним механизмом, так что в каком-то смысле он представлял собой скорее миниатюрный пулемет, нежели пистолет. Стоило нажать на спусковой крючок, и – при условии, что он удерживался в нажатом положении, – выстрелы гремели непрерывно, пока магазин полностью не опустеет. Когда я переделывал его таким образом, то намеревался всадить достаточное количество этих серебряных пуль в Атхака и наделать в нём столько дырок, чтобы покончить с ним раз и навсегда. Однако на деле вышло так, что всё досталось собаке; и действительно потребовалось выпустить все пули прямо в её массивный череп, чтобы остановить эту свирепую атаку.

И даже тогда зверь не умер сразу: он рухнул у самого входа в беседку, корчась и дергаясь в быстро растекавшейся луже крови.