— При всём уважении, мистер Вескер, — Охотник явно начинал терять самообладание, даже мана в его глазах стала видна обычному глазу, — однако хоть мы и не смогли закрыть эти Врата, но и вы тоже не справились.
— И поэтому ты решил, что можешь спокойно меня игнорировать?
— Мы не собираемся игнорировать вас, мистер Вескер, но факты говорят сами за себя. Мы даже не видели ваших возможностей, но видели, что вы не справились. В таких обстоятельствах разумно попытаться найти помощь у кого-то из всемирно признанных Охотников Национального Уровня. Это не значит, что мы отказываемся от вашей помощи, но…
Его речь прервал пресс моей маны, которую я перестал сдерживать внутри, являя миру весь текущий объём, толика которого сформировалась в ауру «Жажды крови».
— Ты можешь просить о помощи у кого угодно и как угодно, но если город не будет эвакуирован к моменту открытия Врат, то я лично убью тебя, всю твою семью и семьи каждого из членов вашего правительства до седьмого колена, начиная с премьер-министра и императора. И вас не спасут ни расстояния, ни деньги, ни влажные фантазии о каком-то особенном происхождении и судьбе. А теперь поднял жопу и пошёл вон, отрыжка корпоратского феодализма.
Рейдзи Сугимото, чью душу, не особо церемонясь, буквально обняла моя сила, готовая в любой момент ту вырвать и распылить на спиритоны, послушно встал и на негнущихся ногах сбежал. Сначала менять штаны, а потом всё-таки объявлять эвакуацию.
Самым неприятным во всём этом было то, что мужчина просто физически не мог вести себя иначе, даже прекрасно понимая риски и глубину проблемы, ибо засевшая на подкорке нациствующая спесь просто не позволяла ему этого. В Японии до сих пор сохранилось, по сути, феодальное общество, где всем владели «правильные» семьи, а остальное население выступало лишь обслугой, зачастую с пожизненными контрактами, читай, крепостным правом. И появление Пробуждённых эту систему не только не сломало, но и усилило, позволив правящей элите напрямую проводить сегрегацию по физическим способностям. И тут у них глупо помер их чемпион, на которого возлагались большие надежды. Причём мало того, что умер, так ещё и рядом сразу нарисовался какой-то гайдзин, спасая остальную часть рейда, чем смертельно оскорбил местных. Без шуток, там, где сталось бы валяться у меня в ногах, благодаря за спасение и готовность помочь, они видели национальное унижение, искренне воспринимая всю ситуацию как то, что я, гад такой, своим вмешательством показал на весь мир их слабость, а значит, по определению кровный враг. И пусть с точки зрения разума было понятно, что всё это чушь собачья, но проблема была именно в менталитете и восприятии, что диктовали вполне конкретную эмоциональную оценку. При этом моего собеседника ещё можно было назвать адекватным! Абсурдно, но факт — как Охотник, он понимал угрозу, потому хотя бы внешне пытался руководствоваться разумом. А ещё был профессионалом, который такое умел. Иными словами, его раздражение и нежелание иметь со мной дело — это уже был смягчённый и притушённый уровень неприязни, что прошёл через цензуру здравого смысла и понимания, что нужно это сотрудничество в первую очередь им.
И вот честно, каким бы паладином и святым ни считали меня в прошлой жизни, не прикончил я его только потому, что на полном серьёзе понимал, что его зам может быть ещё хуже. Я бы даже на общественное мнение наплевал, но что мне делать, если у этих самураев гордость и всякое «умру, но не преклонюсь» взыграет? Мне же тогда реально придётся террором заниматься и натурально захватывать страну. Такая себе перспектива.
Короче, приходилось мириться с тем, что есть, благо даже с таким прогнившим нациком работать было можно. Скрипя зубами, но двигаясь к заданной цели по спасению людей.
Короче, народ уведомлялся, народ выселялся. Кое-кто, разумеется, не хотел и начинал или просто от всего отказываться, или и вовсе выгибать пальцы, из серии «я вам налоги плачу, потому вы обязаны меня защищать и делать комфортно!». Для таких подготовили бумажку примерно следующего содержания:
Да, юридической силы данная писулька не имела. Зато, как ни странно, знатно прочищала мозги. Особенно когда мрачный затраханный работник Ассоциации просто тыкал её в морду скандалисту, делал фото-отчёт, мол, уведомление доставлено, и просто уходил. Те же долбоящеры, что всё равно собирались остаться… ну, они подтверждали теорию Дарвина, да.
Со всей этой суетой тема померших Охотников как-то замылилась, и, немного подумав, я на это плюнул. Что-то паладинское во мне порывалось реснуть-таки бедолаг (быть может, потом подержав в подвале у клана Радир месяц-другой, чтобы истерию не разводили), но мелькнувшая было мысля оказалась погребена под ворохом других проблем и бюрократической рутины, в конце концов и вовсе сойдя на нет. Возможно, не самый красивый поступок, но я оценивал уровень полезности таких бойцов относительно той головной боли, что поднимется при их возвращении, и понимал, что оно мне не нужно. Равно как и делать из них духов. Гото, конечно, мог быть полезен, вот только S-ранговые малазийские орки давали сотню юнитов примерно такого же уровня, но без неудобных вопросов и последствий. Друзьями мы с теми японцами тоже не были, так что… покойтесь с миром.
Таким образом куда-то делись два дня. То есть вот вроде бы они были, а тут тыкнулся — и нифига! И вот, кстати, особенность «азиатской кошка-жена», в смысле, товарищ Альберт просто взял и свалил в другую страну, а в ответ ни от одной из леди ни одного упрёка и претензии. Не то чтобы девочки не понимали, что мы тут мир спасаем, но всё равно приятно. Тем более что подбадривающие смс-ки были от всех четырёх девушек, включая и Этиль. Ну да, раз уж дикарский тролль-шаман у нас смог вести форумные войны, то чем умница-красавица демонесса хуже? И кстати об умницах-красавицах…
— Да, слушаю, — я принял звонок от знакомой боевой целительницы.
— Вескер-доно, простите, что отвлекаю…
— Ничего страшного, Акари-сан, — отмахнулся я, — уделить несколько минут милой девушке я вполне могу.
— Хе-хе, — донеслось по телефону. Почему-то за этим коротким «хе-хе» мне послышалось что-то вроде « знаю я, сколько внимания милым девушкам ты уделяешь, развратный паладин». Но вопреки заявлениям всяких там… кхм, многих, я приличный ассасин, а не развратный паладин! Потому переходим к делу.
— Ты что-то хотела?
— Да, не подскажешь в Сеуле приличной гостиницы, где можно пожить некоторое время?
— М-м-м, если честно, особо этим вопросом не занимался, американцы приглашали в «Четыре Сезона», но к чему вопрос?
— Ну-у, я тут думаю сестру отправить пожить в Сеул… — ответил аппарат. Я же задумался. С учётом предстоящей жопы в Токио и таких же Врат в США, полагаю, желание поселить сестру в месте обитания двух Национальных Уровней, которых она уже видела в деле, вполне логично.
— Ну, если что, у нас в штаб-квартире есть пара ещё пустующих этажей, где можно сделать жилые квартиры, только сейчас там голые стены.
— О, это ещё лучше! Могу я выкупить площадь или взять в аренду на годик-другой?
— Хм-м-м… — я задумался. Вообще, левые люди там мне были не сильно нужны, но… у меня слабость перед симпатичными девушками, даже без мыслей о подкате — слабость. А они — почти близняшки с повышенной шебутновостью. — В принципе, я не против, выбирайте и обставляйте по своему вкусу. Сама не хочешь переехать?
— Я… подумываю об этом, но… это сложно. Тем более будучи японцем и в Корею, — при этом сестру она всё-таки засылает. Впрочем, одно дело — просто девушка-человек, что о себе позаботиться не сможет в случае проблем, и совсем другое — неслабый S-ранг. Тут и разного толка обязательства, и патриотизм (как бы странно это ни звучало для капиталистических нациствующих островитян).
— Ну, как знаешь. Сейчас перешлю номер Ю Джин-Хо, он у нас за размещение отвечает… в некотором роде. Переводчик нужен?
— А? Нет! Со мной Ханакава, она хорошо знает корейский.
— Отлично. Главное, помни, если Джин-Хо предложит пообщаться с его двоюродной сестрой — не соглашайся, иначе с тобой организуют фотосессию и могут начать домогаться!
— Э-э-э… ладно, — отозвались на том конце, — спасибо!
— Обращайся, — на этом я прожал отбой. Что же, пусть это и не доза милоты и кавайности от моих девочек, но было приятно немного разгрузить мозги перед тем, как вновь впрягаться во всю эту фигню.