«…Господи Иисусе, только бы красное, только бы красное! Это моя последняя лира на колесе, и… черное!..»
Я был совершенно ошеломлен, сбит с толку этим диким многоголосием сотни разных разумов; Артур выглядел не лучше, когда Горрел наконец выпрямился и отошел от ручек настройки.
– Мы только что слышали мысли со всего земного шара, – прошептал Артур. – Боже правый, доктор, какой колоссальный потенциал скрыт в этой штуке!
– Было бы лучше, если бы вы вообще ее не создавали, – резко бросил я. До меня вдруг дошло, какими чудовищными, разрушительными возможностями обладает этот прибор. – Если этот аппарат попадет не в те руки…
– Не попадет, – нетерпеливо оборвал меня Горрел. – То, что вы сейчас слышали, – даже близко не истинное назначение машины. Ее подлинная цель – услышать разум за пределами Земли. Нечеловеческий разум иных миров.
– Машина способна на это, – подтвердил он, заметив наш ошеломленный вид. – Ее сверхчувствительный механизм может улавливать и усиливать мысленные волны существ из миров, затерянных на самых дальних окраинах галактики. Вот почему я позвал вас двоих сегодня ночью! Вы – астрономы, и я хочу, чтобы именно вы услышали голоса этих иных миров.
Мы с Артуром Рэнсомом могли лишь ошарашенно смотреть, как Горрел снова склонился над блестящими верньерами своей невероятной машины. То, что он предлагал, казалось настолько немыслимым, что мы не находили слов, но сам Горрел был, как всегда, абсолютно уверен в себе.
– Мозг нечеловеческих существ излучает электрические мысленные импульсы на иных длинах волн, нежели человеческий, – бормотал он. – Каждому типу разума соответствует свой диапазон… О, послушайте вот это.
Онемев от удивления, мы с Артуром снова разделили наушники и прислушались к тем мыслям, что улавливал аппарат.
«…они вернутся, они снова вторгнутся в наши глубины. Почему мы не перейдем в наступление, почему не нападем на сушу в наших водяных скафандрах, не сомнем их внезапным ударом? Если бы только Старейшины прислушались ко мне…
– Какая-то разумная водная форма жизни, – прошептал Артур, не сводя с меня потрясённого взгляда, пока сквозь наши сознания тек этот странный, чуждый поток мыслей. – Морские существа… с какой-то далёкой планеты…
Покрытое морщинами лицо Джона Горрела так и светилось азартом.
– Теперь вы понимаете всю важность моего открытия? С его помощью мы сможем узнать об остальной Вселенной больше, чем люди когда-либо смели мечтать.
Следующие часы мы – Горрел, Артур и я – проникали в тайны далёких звёзд и миров. Сейчас я уже не в силах вспомнить всё услышанное: сознания бесчисленных существ с невообразимо удалённых миров, к которым мы подключались через этот удивительный приёмник.
Мы слышали мысли существ, обитавших на ледяных планетах и боровшихся с натиском лютого холода, падая с ног и умирая в полном отчаянии. Мы внимали яростным помыслам нечеловеческих крылатых тварей, пикирующих на беззащитный город. Мы ловили дикие, полные суеверного страха думы других созданий, приносивших в жертву своих сородичей, чтобы умилостивить зловеще краснеющее солнце.
Разумы всякого рода и любой степени развития: иные стояли на столь низкой ступени интеллекта, что казалось, будто слушаешь мысли диких зверей; другие же возносились над нами так высоко, что мы были не в силах постичь те сверхнаучные материи, которые полностью поглощали их умы. Были разумы почти человеческие – в них мы без труда узнавали знакомые чувства любви, ненависти и страха, – и были существа совершенно чуждые, ледяные, чью логику мы никак не могли взять в толк.
Мы с Артуром уже утратили способность чему-либо удивляться, когда Горрел наконец произнес:
– На сегодня хватит. Мы все чертовски устали, и неудивительно.
Но, протянув руку, чтобы выключить аппарат, он вдруг замер.
– Интересно… есть ли что-нибудь в области чрезвычайно низких волн? – рассеянно пробормотал он. – Я туда еще ни разу не заглядывал.
Словно увлекшись этой внезапной мыслью, он быстро крутанул верньеры, поудобнее поправляя наушники. Мы с Артуром в полном изнеможении рухнули в кресла.
– Похоже, ни один разум не излучает на столь низк… – начал было Горрел, продолжая вращать ручки настройки, и вдруг осекся.
На его лице застыло оцепенение – такой леденящий, жуткий ужас, что у нас обоих замерло сердце и мы разом вскочили на ноги. Его выцветшие голубые глаза были сверхъестественно расширены.
– Боже правый! – прошептал он. – В этом низком диапазоне есть разум… колоссальный разум! Его мысли… они грандиозны!
Артур в диком волнении вдруг указал на верньеры, разглядев их положение.
– Горрел! – вскричал он. – Волна, которую вы слушаете…
Но Горрел властно вскинул руку, требуя тишины. Исчерченное морщинами лицо физика было белым как полотно, всё его тело била крупная дрожь.
– Колоссальный мозг… где-то в космосе… и я слышу его, – хрипло прошептал он. – Его мощь… его разум… нечто невообразимое. Сверхразум, общающийся мыслью с другими сверхразумами где-то там…
– Теперь я всё понял! – внезапно вскричал он. – Боже, это просто уму непостижимо! Этот сверхразум в космосе… теперь я знаю, что это такое! И я слышу его мысли, его тайны…
– Он знает, что я его слышу! – вдруг истошно прохрипел Горрел. – Он собирается…