– Но в последнее время дела Сары наладились. Она прошла лечение, избавилась от зависимости и регулярно посещала психотерапевта. И правда стала почти прежней.
– Ясно, – успокаивающе произнес Майк. – Вы можете вспомнить кого-то, кто мог бы хотеть причинить вред Саре?
– Нет. Она была замечательной и никогда не общалась с сомнительными личностями. Лекарства она получала по рецепту врача и ничего не покупала с рук.
– А она встречалась с кем-нибудь? Или дружила с кем-то, кому могла сообщить, куда направлялась в ночь исчезновения?
– Был один парень прошлой весной, но его имя мне неизвестно.
– Сара никогда его не упоминала?
– Нет. Говорила, что не хочет сглазить. А потом, где-то в начале лета, они расстались, и она больше ничего не желала о нем слышать.
– Расстались по ее инициативе?
– Думаю, да. Сара не казалась особенно расстроенной.
– А вы когда-нибудь видели его лично или его фотографию? Может, он забирал мисс Уэстон из колледжа?
– Нет, никогда. Кажется, он был старше Сары.
– Почему вы так считаете? – поинтересовался Иэн, заговорив впервые с тех пор, как представился.
– Она рассказывала, что он водил ее по дорогим местам: на балет, в филармонию, в модные рестораны. Парни нашего возраста скорее угостят пивом, чем пригласят послушать Бетховена, понимаете? Сара упоминала, что он всегда заказывал изысканные вина и покупал подарки вроде драгоценностей и стильного нижнего белья. – Лили слабо улыбнулась. – Студенты вряд ли могут позволить себе подобные траты.
– Можете сообщить нам еще какие-то подробности о том кавалере? – спросил Майк.
– Как я и говорила, Сара не слишком о нем распространялась, – покачала головой Лили. – Вдруг, если бы я проявляла побольше интереса…
– Вам известно, сохранила ли она его подарки? – прервал Иэн размышления свидетельницы.
– Вроде бы да. Не думаю, что она их выкидывала.
– А другие близкие у Сары были?
– Нет. Когда она бросила спорт, то прекратила общаться с другими игроками команды. А нескольких сокурсников, с которыми училась вместе, считала лишь знакомыми. Кажется, у нее осталась только я. – Лили явно снова собиралась расплакаться.
– Можете подсказать, имелось ли при Саре что-то особенное, когда она ушла? Например, ювелирное украшение или приметная одежда? – осторожно спросил Майк.
– Хм, иногда она носила сережки или цепочку. А покинула комнату вроде бы в совершенно обычных джинсах и футболке. Хотя погодите, у Сары были накрашены ногти.
– На руках?
Лили отрицательно мотнула головой.
– На ногах. Мы сделали педикюр, пока смотрели фильм. Использовали лаймово-зеленый оттенок лака. Я еще посмеялась, как он ужасно выглядит… И тогда мы виделись в последний раз. – Нервный смешок девушки превратился в тихий всхлип.
– Благодарим за вашу помощь. Вы можете показать нам комнату Сары? Ее родители дали нам разрешение на осмотр личных вещей на случай… если там обнаружится что-то полезное.
Кивнув, Лили встала и отвела детективов в небольшую спальню, смежную с гостиной, где они находились. Вся обстановка была пастельных тонов. Помимо металлической кровати с единственным матрасом под бледно-зеленым покрывалом и окна, занавешенного цветастыми шторами, там имелись не новый стол с деревянным стулом в углу, кресло-мешок у противоположной стены и книжный шкаф, забитый коллекцией учебников и явно нежно любимых книг, судя по истертым от многих лет использования обложкам. Над столом висела пробковая доска, заполненная осколками жизни погибшей: корешками билетов, вырезками из газет, проверенными эссе, фотографиями улыбающейся Сары. Мягкий плюшевый кролик свалился с кровати и лежал посередине половика с узором в горошек.
– Если она сохранила подарки бойфренда, то они наверняка находятся в гардеробной, – сообщила Лили, стоя на пороге, после чего, не поднимая глаз, указала на дверцу, развернулась и отправилась к себе в комнату.
– Итак, – протянул Майк, когда девушка удалилась за пределы слышимости, – что ты думаешь об этом загадочном поклоннике?
Иэн достал с полки картонную коробку, засунутую за стопку аккуратно сложенных свитеров.
– На ногтях жертвы отсутствовали следы лака.