— Ну разумеется, дорогой, — Лидия похлопала его по руке с ироничной нежностью. — Ты совершенно безупречен!
Александр Юрьевич поддержал разговор историей о своей деловой поездке в Китай, где он пытался объяснить таксисту, куда ехать, при помощи приложения-переводчика, а таксист через того же переводчика уточнял, уверен ли он, что ему нужно в храм летающих пельменей.
— И самое удивительно, — добавил он, усмехаясь, — что таксист в итоге отвез меня именно туда, куда было нужно. Я до сих пор считаю, что это заслуга пельменей.
Мне про путешествия и приключения в них рассказать было нечего. История про то, как я поехала к подруге на дачу и убегала там от разъяренного гуся, ведь не считается? Так что я молча слушала и… смотрела.
Я смотрела на босса и невольно отмечала, как он преобразился. В белой футболке-поло, с легкой небритостью, он казался… другим. Более живым, что ли. Более настоящим. Он шутил — и шутки были смешными. Он слушал — и слушал внимательно, не перебивая. А еще, на него почему-то хотелось смотреть, хотя — вот спрашивается, чего я там не видела?
Музыканты заиграли новую мелодию.
— О! — Лидия оживилась и повернулась к мужу. — Это же наша песня!
Он поднялся и подал жене руку:
— Пойдем?
Лидия просияла и вложила свою ладонь в его. Они вышли на танцпол — небольшую площадку перед сценой, где уже покачивались две или три пары.
Мы с Александром остались за столиком вдвоем. Повисла пауза. Я теребила салфетку, он вертел в пальцах бокал с вином. Громовы танцевали — а что было делать нам? Как притворяться парой, если никто не смотрит
Александр кашлянул.
— Потанцуем?
— Пожалуй…
Мы вышли на танцпол. Александр положил одну руку мне на талию, другой взял мою ладонь — и я тут же почувствовала тепло его пальцев. Горячее, сухое, уверенное. Он повел — и я невольно отметила, как хорошо у него получается. Вот уж не думала, что он умеет танцевать. Открываются все новые таланты!
— Ты отлично танцуешь, — шепнул он мне на ухо.
— Угу, все детство на бальных танцах…
Он рассмеялся.
— А у меня были народные. Но мне нравилось — с уроков отпускали всегда, когда надо, и на всякие фестивали мы ездили, конкурсы там…
— Мне не нравилось совсем. Но у меня не было выбора — буркнула я, глядя куда-то в район его ключицы.
Почему-то от ключицы взгляд сам собой скользнул выше — к линии челюсти, к уголку губ, к легкой щетине на щеках. А потом еще выше, к глазам, которые в полумраке казались совсем темными.
Я тут же отвела взгляд… Но было поздно, я уже как-то совсем иначе чувствовала его руку на своей талии… Чувствовала, как наши тела почти соприкасаются — еще чуть-чуть, и я бы прижалась к нему, и это почему-то казалось… правильным.
Стоп! Стоп-стоп-стоп! Ничего правильного тут нет, наоборот!
Да, мой босс очень убедительно изображает любящего мужа, но я-то знаю, что только изображает! И то, как я на все это реагирую, — очень даже неправильно!
К счастью, мелодия закончилась. Последние ноты растаяли в воздухе, но Александр не сразу меня отпустил. Его рука задержалась на моей талии еще на секунду — словно он тоже не хотел разрывать этот контакт. А потом убрал ее — медленно, почти нехотя.
— Спасибо за танец, — сказал он, и голос у него был чуть ниже, чем обычно.
— На здоровье, — ответила я и тут же мысленно стукнула себя по лбу.
«На здоровье»? Что за дурацкий ответ?!
Но он не засмеялся. Только посмотрел на меня как-то особенно пристально.
Мы вернулись за столик. Громовы уже сидели на своих местах, Лидия раскраснелась от танца и улыбалась. Она перевела взгляд с Александра на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то понимающее.