На самом деле жду с нетерпением. Мне хочется увидеть его без костылей. Каким он был до всей этой истории.
Мимо проходят люди, кто-то хромает, кто-то с перевязанной рукой. Листаю ленту в телефоне, но не вчитываюсь. Мысли где-то далеко.
— Готов к трудовой обороне, — смеясь, выходит Роман. Но чуть прихрамывает на больную ногу, и я сразу вскакиваю.
— Ты главное не геройствуй. Все равно нагрузку на сустав надо давать постепенно. Без лишних резких движений. Ты слышишь меня, Ром? Ты давно не ходил нормально. Побереги ногу.
— Слышу, Артем Александрович, слышу, — пожимают руки.
— Все, надеюсь, в этих стенах не увидимся, — прощаются.
— Счастливо.
— Сан Саныч — Артем Александрович? — удивляюсь я и спрашиваю Рому, когда он подходит ко мне.
— Да так повелось. У него фамилия Александров. Вот и приклеилось к нему это “Сан Саныч”, — поясняет. — Привыкли.
— Ты как? — спрашиваю, заглядывая в глаза. В них усталость, но и какое-то облегчение.
— Отлично. Подлатали. И вроде все работает, — опирается на ногу, проверяя. — Чуть непривычно, но ничего.
— Тогда пойдем? — предлагаю.
— Пойдем.
Выйдя на улицу, подходим к машине, и Рома, перехватив мою руку, притягивает меня к себе и обнимает. Так крепко, что я от неожиданности забываю, как дышать. Совсем не так, как обычно. Будто я — что-то самое важное в его жизни.
Обвиваю руками его за талию и утыкаюсь носом куда-то в шею. Вдыхаю его уже такой знакомый и почти родной запах. Смесь парфюма и чего-то неуловимо теплого. Сердце стучит где-то в горле, в ушах долбит пульс. Он гладит меня по спине и дышит так же тяжело, как и я.
Мимо проходят люди, кто-то оглядывается, но мне плевать. Пусть смотрят.
Не знаю, сколько проходит времени. Может, минута, может, целая вечность. Но я бы так стояла. Ощущая его крепкие руки на себе. Ощущение надежности — вот так оно выглядит? Когда не страшно ничего, потому что он рядом?
— Надь, — чуть отстраняется и заглядывает в глаза. Взгляд серьезный, даже слишком.
— М? — смотрю на него, и почему-то сердце ухает вниз.
— А поехали в ЗАГС?
— Куда? — сначала кажется, что ослышалась. Может, показалось? — Зачем?
— Жениться хочу.
— М-м-м, — тяну, улыбнувшись. — Так женись, я-то тут причем?
— В том-то и маневр. Хочу тебя в жены. Пойдешь? За меня? — его темный, почти немигающий взгляд проникает под кожу мурашками. Разве так можно?
— Отказы не принимаются, — чуть прищуривает глаза. В них столько уверенности.
— Это шантаж?
— Ладно, без шуток. Серьезно. Выходи за меня, Надюш. Я не представляю без тебя нашу с детьми жизнь. Да, я понимаю, что я не завидный жених. Дети. Двое… — отводит взгляд, и я вижу, как дергается желвак на скуле. Он волнуется.
— Я люблю тебя, — признаюсь первой. Раньше я боялась этих слов. Думала, что если скажу первой — проиграю, буду уязвимой. А сейчас просто говорю. Потому что это правда.
Он резко возвращает взгляд на меня. Глаза — черные омуты. Утонуть в них хочу.
— Я люблю тебя, — говорит он в ответ и, прижав к себе, впивается в мои губы, тут же их сминая. Целует жадно, будто голодный, будто боится, что я передумаю. И мне плевать, что мы стоим посреди парковки, что кто-то сигналит, что жизнь вокруг продолжается. Моя жизнь сейчас здесь. В его руках.