49
Мартин
Констанцию увозят.
Габби пришла в себя, сын отзывается, и я с облегчением складываю крылья.
С момента моего выхода из портала прошло всего несколько минут, а мне кажется, будто целая жизнь.
По дорожке парка бежит помощник Эрика. Протягивает мне записку и отходит, еле переводя дух.
В записке всего одна фраза: «Деверо покончил с собой». Я подписал приказ о его аресте сегодня утром. Как рассказал потом Эрик, едва увидев на пороге своего кабинета двоих солдат и самого Эрика, Деверо раскусил ампулу с мгновенно действующим ядом, которая была зашита у него в вороте камзола.
Предатель понял, что он под подозрением и кольцо вокруг него сжимается, но надеялся, что у него есть в запас еще хотя бы день, чтобы уйти.
Не буду долго рассказывать о том, как шло следствие. Мне нелегко вспоминать об этом. Испуганные лица, бегающие глаза, попытки оправдаться, ругательства и проклятия… Констанция Деверо получила пожизненное заключение в тюрьме на уединенном острове на севере страны. Бартонье и его подельники, в том числе из тайной канцелярии, приговорены к смертной казни. Каждый смертный приговор, который я подписал, лег на мою душу тяжким бременем.
Я думал, я железный и выдержу все. Нет.
Я прекрасно осознаю, что нельзя было действовать иначе, но неоднократно брошенные арестантами мне в лицо слова «Убийца! Палач!» не отпускают меня, звенят в ушах.
Мне дают неделю отпуска. Не хочу никого видеть.
Рядом со мной только Габби.
Ее любовь, мягкость и нежность, каждое прикосновение и тихая улыбка врачуют мою душу. Она словно примиряет меня с самим собой. Я думаю о том, что все, что я сделал, было ради будущего – спокойного и величественного будущего моей страны, ради светлого и безоблачного будущего моих детей.
Такова моя работа.
Часто приезжает дед. Он немало может рассказать мне о душевных терзаниях и службе своей стране. Мы подолгу беседуем.
Ровно через неделю утром я надеваю форменный мундир и еду в тайную канцелярию.
Я должен работать.
Габби
Я открываю глаза.
Моя спальня.
Тоненький солнечный лучик из-за неплотно закрытой шторы щекочет нос.
Я чувствую себя прекрасно, бодрой и отдохнувшей.
Потягиваюсь под одеялом и вдруг вспоминаю: парк, Констанция Деверо, которая держит артефакт в вытянутой руке, ее лицо, перекошенное от злости. Сильная боль в груди. Мартин, сжимающий мои руки в своих и повторяющий мое имя.
Нет, это не страшный сон.
Я пережила это наяву.
Кладу руку на живот и, получив успокаивающий ответ от сыночка, тихонько спускаю ноги с кровати и тянусь за халатом. Продеваю одну руку в рукав, а дальше не хватает сил, и я сажусь обратно на кровать.
Тут же открывается дверь и входит Мартин. Он что, дежурил у порога?
– Как ты, милая? – спрашивает, целуя мне руку, помогает надеть халат. – Тебе пока не надо вставать.
– Но я чувствую себя хорошо.