– Можешь открыть глаза, – усмехается он.
– Я не закрывала… Просто прикрыла на мгновение. Устала…
Мартин резко разворачивает меня в ванной и усаживает между ног, а спиной я облокачиваюсь о его грудь.
– Тщ… все хорошо. Просто расслабься, – убирает волосы, целует меня в шею.
Толпа мурашек бежит вдоль позвоночника.
– Ты пахнешь лавандой, – шепчет он, и его дыхание щекочет кожу за ухом.
Я не отвечаю. Не могу. Его руки медленно скользят по моим плечам, вниз к локтям, к пальцам. Он берёт мою ладонь, целует каждый палец, будто пересчитывает.
– Я думал, ты никогда не позовёшь меня так, – говорит он тихо.
– И не позвала бы… Ни одного свидания у нас с тобой не было, – чуть обиженно ворчу. – Но сегодня решила дать шанс…
– И я не упущу его. И прости, что не было свиданий. Как-то не додумался!
Он внимательно смотрит на меня. Потом касается губами моих губ. Легко, но решительно.
Я отвечаю на поцелуй. Медленно. Нежно.
Он прижимает меня к себе крепче. Вода плещется через край. Его руки скользят под рубашку, и я не сопротивляюсь.
31
Совместный завтрак я проспала. Но стоило мне проснуться, как моя горничная внесла поднос с едой.
– Господин распорядился не будить вас, – улыбается она и ставит на столик еду. – Вы не торопитесь, ешьте…
– А Мартин уже ушел?
– Да, рано утром. Но сказал, чтобы к обеду вы были готовы к свиданию? – Клэр так радуется за меня, что мне становится немного неловко.
Я смотрю на поднос, там тарелка с тёплыми оладьями, сбитыми с медом и свежими ягодами, чашка ароматного какао с кусочком шоколада, брошенным сверху, чтобы растаял.
– Тут записка, госпожа, – кивает Клэр на столик и идет поправлять шторы.
«Ты так сладко спала, что мне стало жалко будить тебя.
До встречи в обед.
И помни, мне нужна только ты!
С любовью, М.»
Я прижимаю записку к груди. Сердце бьётся так, будто пытается выбраться наружу. Клэр тихо хихикает, поправляя шторы.
– Господин улыбался сегодня, – шепчет она. – Давно мы не видели его таким.
– Попроси мистера Ренарда, чтобы отправил записку Анне де Фуа об отмене прогулки.
– Слушаюсь, госпожа.
– Иди, я буду у себя. В полдень поможешь мне одеться.
Когда Кэр уходит, я смеюсь тихо, счастливо, как будто снова стала той девчонкой из таверны, которая верила, что любовь бывает настоящей.