— Значит, в тебе ещё осталась немного гордости, если хорошенько поискать! Посади его ко мне, Ото.
Курт вскочил на чешуйчатую спину своего скакуна и подхватил европеанина; Ото поднял того с такой лёгкостью, словно это был ребёнок.
— А теперь, — сказал Курт, — куда нам?
Юноша указал направление.
Они поехали через тёмные холмы, и спустя некоторое время наступил рассвет, застав их перед сумрачным зевом ущелья — рассвет бледного далёкого Солнца, что был лишь немногим светлее ночи.
Курт спешился и, держа поводья в руках, сказал европеанину:
— Возвращайся к космопорту, на базу Патруля. Скажи тем, кто ждёт нас, где мы.
В глазах молодого человека зажёгся огонёк, маленький лучик надежды.
— А вы? — спросил он.
Курт кивнул в сторону узкого, тёмного прохода в горах.
— Мы идём туда.
— Может быть, — тихо прошептал юноша, — может быть, это правда… и вы сможете покончить со Второй Жизнью — вы и те, кто вас ждёт. О вас знают даже здесь, где мы знаем так мало. Я поеду. И когда я передам ваше послание, я отправлюсь в город, чтобы собрать тех, кто сражался прежде и кто сможет сразиться вновь!
Капитан Фьючер отпустил поводья. Юноша развернул визжащее животное и погнал его обратно к городу. Скакун Ото умчался вместе с ними.
— Будем надеяться, — сухо заметил андроид, — что наш парень не свернёт себе шею по дороге.
Он развернулся и вместе с Куртом зашагал в темноту ущелья.
— Если Вторая Жизнь — это не омоложение, то что же тогда? — спросил Ото. — Какой-то искусственный сон, вызванный искусственной стимуляцией чувств? Нет, Эзра не опустился бы до такого.
— Нет, не это, — сказал Курт. — Я начинаю думать, что это нечто куда более простое… и страшное.
В ущелье было тихо. С обеих сторон вздымались осыпи битого камня, на которых то здесь, то там ютились чахлые деревца. Здесь, оставшись незамеченной, могла бы укрыться целая армия, но даже острый слух Курта не улавливал никаких звуков, говоривших о присутствии жизни.
И всё же он не удивился, когда, достигнув конца прохода, оглянулся и увидел людей, смыкающих ряды за их спинами.
Он дождался их. То были крепкие мужчины в расцвете лет, но в их глазах уже была заметна тень увядания. Теперь Курт понял, почему молодой европеанин и этих людей называл «стариками».
— Я пришёл поговорить с Коннуром, — сказал им капитан Фьючер.
Тот, кто, судя по всему, был у них за главного, кивнул.
— Он ждёт вас. Будьте добры, отдайте нам ваше оружие.
У них самих было оружие, и спорить не имело смысла. Курт и Ото отдали его. Затем они двинулись дальше, а люди с глазами стариков пошли следом, дыша им в затылок.
Долина была глубокой, в ней росли леса и протекал узкий ручей. Неподалёку от перевала высился массивный каменный дом, очень длинный и широкий. Он выглядел так, будто в те далёкие времена, когда луна была ещё молода, здесь располагалась какая-то обитель знаний.
— Туда, — указал предводитель на ворота, чьи створки из чистого золота тонкой работы сияли так ярко, словно их повесили здесь только сегодня.
Капитан Фьючер прошёл сквозь них, Ото держался рядом.
Внутри, под сводами прохладных и сумрачных покоев, царила мягкая полутьма; старые плиты пола гулко отзывались на каждый шаг. Величественный дом был лишь каменной оболочкой, лишённой всего, кроме своего прочного скелета. Он был пуст и тих.
Они ждали. И вскоре из глубины длинного коридора к ним направился человек — высокий, подтянутый и преисполненный достоинства. Он был в возрасте, но не выглядел ни иссохшим, ни увядшим. Его глаза были ясными и яркими — глаза фанатика… или святого.
Глядя на него, Курт понял, что столкнулся с представителем самого опасного вида врагов — человеком, движимым верой.