Испытание: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У нас было двенадцать общих палат, вмещавших сорок восемь человек, и четыре индивидуальные палаты. И если после приказа Радимова в отделении было всего двадцать семь пациентов, то уже через пару дней их число выросло до сорока трёх. Здорово поработала новенькая медсестричка, которую посадили на пост дежурной. Девушка обзвонила всех пациентов, которые обращались с серьёзными проблемами в поликлинику, и пригласила их на госпитализацию.

Да, мы проводили по две-три плановых операции в день, не считая срочных, а обход мог длиться до трёх часов. Но главную цель мы достигли. Комиссия из градовецкой медицинской коллегии была удивлена, заметив такую нагрузку.

— Не понимаю, почему у вас так много пациентов, — недоумевала председатель комиссии. — В Первой городской всего двадцать девять человек, а тут такой ажиотаж.

— Дачный сезон закончился, в отпуск уже не поедешь в такое время, разве что заграницу. Вот многие люди и задумались о том, чтобы поправить здоровье, — объяснял Радимов, строя невинную гримасу.

Вообще работа целителя многогранна. Иногда приходится примерять на себя роль детектива, чтобы докопаться до сути проблемы, и лечить не только последствия, но и причины болезни. А порой становишься спринтером, когда нужно срочно довезти пациента в операционную. Мы не только лечим физическую и энергетическую оболочки, но иногда стараемся излечить даже души. И речь не о душевнобольных. Просто хороший целитель ещё и одновременно чудесный психолог, способный помочь справиться с любой жизненной ситуацией. А иногда достаточно просто дать человеку выговориться. Так и случилось во время процедуры, которую я проводил пожилой женщине. Прасковья Матвеевна остро нуждалась в собеседнике, а я не только выслушал её, но и добился перевода в палату с другими женщинами, которыми не хватало общения. С тех пор все трое пошли на поправку.

— Ой, внучок, я помню тяжёлые времена после смерти императора Леопольда, — вспоминала женщина. — Тогда Михаил Леопольдович только пришёл к власти и навёл порядок железной рукой, но до этого с полгода царствовал хаос. И в память остро врезались слова моей бабушки, которой уже тогда было за восемьдесят: «Лишь бы не было войны». Вот бы и сейчас обошлось!

— Цесаревич Алексей скоро взойдёт на престол, и тогда всё наладится, — пообещал я, хоть и сам не был в этом уверен.

Просвета с выплатой задолженности не предвиделось, поставки лекарств и продуктов оставались нерегулярными, а когда мы собирались домой после ночного дежурства, в отделение наведались сыщики из службы имперской безопасности.

То ли длинный язык Тарасова и горячая поддержка Василия Леопольдовича довели его до беды, то ли кто-то прознал о случае с раненым беглецом, скрывавшимся в мастерской Николая Юрьевича. Но имперские ищейки искали именно его.

— Тарасов Николай Юрьевич? — поинтересовался офицер. — Вы задержаны по подозрению в государственной измене.

Очень громкая статья! Вот только использовали её при любом удобном случае, чтобы осадить противников цесаревича и всех, кто не желал его восхождения на трон.

— Вы ошибаетесь, — спокойно заявил целитель. — Во всей империи найдётся не так-то и много людей, которые сделали бы для страны также много, как я.

— В отделении разберёмся, — отмахнулся офицер, жестом приказывая своим помощникам надеть наручники на задержанного.

Ищейки никуда не ушли, а заняли кабинет Егора Алексеевича и устроили допрос всех сотрудников.

— Почему я не могу уйти домой после смены? — негодовал Ключников. — Лучше бы зарплату привезли. А то ни денег не платят, ни заработать на стороне не дают.

Интересно, и где это Макс собрался зарабатывать? Не иначе, как устроился в частный кабинет. Я-то пока мог себе позволить несколько месяцев беззаботной жизни, потому как ещё остались деньги от Брюсова, да и с зарплаты я откладывал понемногу, отчего накопилась приличная сумма.

Наконец, очередь дошла и до меня.

— Парень, ситуация складывается очень плохая. Ты под подозрением в государственной измене, — начал офицер, рассчитывая, что я начну паниковать. — Я понимаю, что вы давали клятву Асклепию лечить всех страждущих, но оказывать помощь врагам империи — чистой воды преступление.

— Если кто-то из пациентов нашего отделения оказался врагом империи, это не мои проблемы, а ваши. Я не должен вычислять их, — спокойно ответил я.

— А я и не говорю об отделении, — произнёс сыщик. — Речь о том пациенте, которого вы лечили в доме Николая Юрьевича Тарасова. Только не отпирайтесь, вас видели входящим в его дом в два часа ночи. Мы получили признания от таксиста и патруля, который вы встретили ночью. При необходимости можем устроить очную ставку. При всём уважении к дару Николая Юрьевича, я уверен, что он не мог провести операцию самостоятельно. К тому же, он сам подтвердил, что вы ассистировали ему.

Таксист высадил нас в квартале от дома Тарасова, а патруль встретил меня уже на обратном пути домой. То ли офицер путается в полученной информации, то ли Тарасов ни в чём не признавался, и сыщик действует наугад.

— В последний раз я ассистировал Николаю Юрьевичу в операционной, и было это достаточно давно, когда Нина Владимировна была на больничном.

— По-хорошему не хотите сознаваться, значит, — протянул сыщик. — Хорошо, придётся воспользоваться услугами духовника.

— А разве у вас есть разрешение на использование ментального воздействия? — стоял я на своём.

— Дорогой вы мой человек, — наигранно заулыбался имперский ищейка. — Если речь заходит о такой серьёзной статье, никакие разрешения не требуются.

Глава 18

Заседание

Перспектива открыть сознание постороннему мне совершенно не нравилась. Особенно настораживал тот факт, что этим посторонним был человек из имперской службы безопасности. Представить даже боюсь что он там может увидеть и как отреагирует, если узнает о моём попадании из другого мира.

Духовник показался мне милейшим человеком, но я не поддавался первому впечатлению. Если будет нужно, этот человек применит свою силу. И сделает это так, что мало не покажется.

— Снимите защитный артефакт, — попросил духовник, но сделал это таким тоном, что стало ясно: если я не сделаю это сам, мне помогут. — Вообще странно, что вы носите его на себе. Вам есть что скрывать?

— Привычка, — ответил я. — Появилась после того, как один аристократ с даром духовника едва меня не прикончил.