— Костя, ты точно ничего не смыслишь в чувствах, — заявил стажёр. — Это же чистейший адреналин. Так ощущения острее.
— Ощущения у вас были бы острее, если бы сюда зашёл Тарасов, а не я. Собирайтесь, старший ждёт всех в ординаторской, у нас чрезвычайное происшествие.
— Дорофеев, хватит пялиться! — сердито произнесла Маевская, застёгивая блузку. — Это всё могло стать твоим, но ты сам отказался, а два раза я не предлагаю.
— Поверь, я смотрю исключительно в твои бесстыжие глаза, — заверил я девушку. — Оля, даже для тебя это уже слишком. Понимаю что нашёл в тебе Макс, но даже Ключников себе такого не позволял.
Я дал возможность коллегам привести себя в порядок и вышел со склада, но почти на пороге столкнулся с Радимовым.
— По какому поводу собрание? — поинтересовался Егор Алексеевич.
— К нам везут пострадавших после беспорядков, собираем бригаду.
— На складе? — удивился заведующий.
— Где нашёл, — развёл я руками.
— Заня-я-ятно, — протянул Радимов. — У меня как раз есть вопросы по расходникам. Мы в конце месяца провели инвентаризацию и не досчитались дюжины очень ценных настоек. Не верю в случайности. Дешёвые настойки никто не тронул.
— Егор Алексеевич, поверьте, Маевская с Рудковским здесь точно ни при чём, — ответил я, с трудом сдерживая улыбку. В этот момент на пороге появились и сами раскрасневшиеся виновники инцидента.
— Я и вижу, — ответил Радимов. — Хорошо, буду искать дальше. Но что-то мне подсказывает, что не обошлось без нашего старого знакомого.
— Писемский? — догадался я.
— А кто же ещё? Слишком грамотно сработано, стажёры и младшие целители вне подозрений, следящие камни не зафиксировали ничего подозрительного, в журналах полный порядок, а расходников на пару тысяч нет. И ладно деньги, проблему решим. Чувствую, со дня на день наведается проверка, которая будет искать именно эту недостачу.
Интересно, Радимов нарочно говорил это при Маевской, потому как подозревал, что девушка ещё может как-то быть связана с Пауком? В любом случае это уже не моя забота. Пока мы собирались и готовились к операции, поступили первые пострадавшие. Я ожидал увидеть нарушителей, но нам привезли только хранителей порядка. У одного из них было обожжено лицо и пострадали глаза из-за горючей жидкости. У второго сотрясение мозга и множество повреждений. Судя по всему, бедолагу били палками и забрасывали камнями. От одного из таких ударов с головы слетел шлем. Третий пациент получил удар шилом в шею и находился без сознания.
— Остановка сердца! — закричал санитар, который тащил каталку за собой. — Нужна срочная реанимация!
— Коля, Костя, за мной! — скомандовал Радимов и рванул в сторону операционной. Мы так быстро бежали, что можно было сдавать норматив на мастера спорта по бегу на коротких дистанциях. Я забежал следом за заведующим, а Тарасов заметно поотстал.
— Оцени обстановку и давай энергетический удар! — скомандовал Егор Алексеевич.
Учёные умы даже умудрились рассчитать количество заряда, которое может протекать по каналам различных типов и даже вывели график, но на практике измерить дар и выдать нужную норму было куда сложнее. Я справился со своей задачей достойно. Да, перегрел каналы, но с третьей попытки сердце забилось, а это самое главное. Каналы мы подлечим потом, без них можно прожить, а вот без сердцебиения человек проживёт считанные минуты.
Когда критическая ситуация миновала, Егор Алексеевич нас оставил и перешёл в другую операционную, где его помощь нужна была больше.
Мы с Тарасовым провели три операции, прежде чем нас сменили в операционной Тихомирова и Мокроусов.
— Костя, силы ещё есть? — поинтересовался Николай Иванович, когда мы сидели в коридоре, переводя дух. — Наша помощь пригодится в процедурной. Там полно тех, кто ещё не получил помощь. Их везут и везут, и кажется, что конца и края пациентам не будет.
Судя по всему, пострадавших так много, что Первая городская не справляется сама, и решили перекинуть часть нагрузки на нас.
— На пару часов меня ещё хватит, — признался я, объективно оценив свои силы. Запас энергии оставался заметным, что не удивительно, ведь за счёт постоянной практики ядро усиливалось, а объём энергии увеличился почти на треть, если сравнивать с прошлым годом. А вот физические силы и концентрация уже подводили. Всю ночь я провёл на ногах, активно расходовал энергию и выбился из сил. Даже волны жизненной энергии, которую я потратил на себя, оказалось недостаточно, чтобы взбодриться. Сейчас лучше всего мне помог бы сон, но такая роскошь была непозволительна.
В таких условиях на сложные операции я бы сам себя не поставил, но провести процедуры ещё можно.
— Можно осторожнее? — поморщился молодой парень, лежавший на кушетке, когда я накладывал повязку на его руку.
— Нельзя! — отрезал Тарасов. — Может, так лучше запомнится, и в следующий раз не захочется творить подобные глупости. Вы вообще о чём думали, когда шли на штурм полицейского участка?
— Мы боролись за справедливость, — отрезал парень.
— Закон есть справедливость. А то, что вы сотворили, делает вас преступниками и ведёт прямиком на рудники или на Крайний Север. Этот ваш Антоний собрал тысячи людей и подверг их жизни опасности, мы только недавно спасали их в операционных, а они слепо идут за ним и его подпевалами, перечёркивая все старания целителей. Мало было одиннадцать загубленных душ?
— А сколько их будет, если люди не прислушаются, и не спасутся? Миллионы!