Мы принялись осматривать другие яйца, но наклёвок больше не было.
- Нет, только номер пятый наклюнулся, остальные яйца без наклёвок,- ответил Мишка.
- Может быть, они тоже наклюнутся? - говорили ребята.
- Ничего,- сказал Мишка, сияя от радости.- Если у нас выведется только один цыплёнок, я и то буду доволен. Всё-таки мы недаром трудились. Вот он, результат!
- Ребята,- сказал Сеня Бобров,- может быть, надо разломать скорлупу и выпустить цыплёнка на волю? Ему ведь тесно в яйце сидеть.
- Что ты! - ответил Мишка.- Нельзя скорлупу ломать. У цыплёнка кожа ещё слишком нежная, можно её поцарапать.
Ребята долго не расходились. Каждому хотелось увидеть, как цыплёнок выберется из яйца, но было уже очень поздно, и им пришлось уйти домой.
- Ничего, ребята,- говорил на прощание Мишка,- это ещё не всё! Наверно, кроме этого, и другие яйца наклюнутся.
Когда ребята разошлись, Мишка осмотрел ещё раз яйца и нашёл ещё на одном наклёвку.
- Смотри,- закричал он,- номер одиннадцатый наклюнулся!
Я посмотрел: яйцо номер одиннадцать тоже было с наклёвкой.
- Ах, какая досада, что ребята ушли!- говорю я.- Теперь уже поздно за ними бежать.
- Да, жалко!- пробормотал Мишка.- Ну ничего, завтра увидят уже готовых цыплят.
Мы сидели у инкубатора и упивались счастьем. - Это только мы с тобой такие счастливые,- говорил Мишка.- Не каждому небось выпадает такое счастье!
Наступила ночь.
Все давно уже спали, но нам с Мишкой даже не хотелось спать.
Время бежало быстро. Часа в два ночи наклюнулись ещё два яйца: номер восьмой и десятый. А когда мы заглянули в инкубатор в следующий раз, то даже ахнули от изумления. Посреди яиц барахтался маленький новорождённый цыплёнок. Он пытался подняться на своих лапках, но всё время шатался и падал.
От счастья у меня захватило дыхание, сердце сильно забилось в груди.
Я поскорее взял цыплёночка в руки. Он был ещё мокренький и какой-то облезлый. Вместо перьев на нём были рыжие волосики, которые прилипли к его тонкой, нежной розовой кожице. Мишка поскорее открыл кастрюлю, из которой мы сделали грелку. Я посадил цыплёнка в кастрюлю. Мы подлили в чугунок горячей воды, чтобы цыплёнку было теплее.
- Теперь он высохнет, обогреется и станет совсем хорошим,- говорил Мишка.
Он вынул из инкубатора две половинки скорлупы, из которой вылупился цыплёнок, и сказал:
- Удивительно, как в такой маленькой скорлупе мог помещаться такой огромный цыплёнок!
А цыплёнок на самом деле казался огромным по сравнению с маленькой скорлупой, из которой он вылупился. Он ведь лежал в скорлупе скрюченный, с поджатыми лапками, с подвёрнутой головой, а теперь он расправился, вытянул шею и стоял на своих маленьких ножках. Мишка принялся рассматривать обе половинки скорлупы и вдруг как закричит:
- Да это ведь не тот цыплёнок!
- Как «не тот»?
- Ну, не тот, не первый! Первый наклюнулся номер пятый, а этот одиннадцатый.
На скорлупе в самом деле был номер одиннадцать.
Мы заглянули в инкубатор. Номер пятый по-прежнему лежал на месте.
- Что ж это он? - говорю я.- Раньше всех наклюнулся, а вылезать не хочет.
- Наверно, он слабенький и не может сам разломать скорлупу,- сказал Мишка.- Пусть полежит ещё и наберётся побольше сил.