— Знаю.
— Демид упадёт.
— Мне плевать.
Ари надела джинсы — не старые, не штопаные, те, что купила в Челябинске перед отъездом, но так ни разу и не надела. Чёрный свитер — облегающий, с высоким воротом. Поверх — короткая куртка. Всё просто, но сидело идеально.
— Ну как? — спросила она.
— Ты с ума сошла, Громова.
— Это плохо?
— Это... это атомная бомба.
Ари усмехнулась.
— Пошли.
--
Она шла по коридору, и коридор затихал. Студенты оборачивались. Кто-то замирал с открытым ртом.
— Это Громова?
— Та самая?
— Не может быть...
Навстречу — Ксения. Увидела Ари, улыбка сползла с её лица.
— Громова? Ты... ты что, красилась?
— Умею, когда надо.
— Выглядишь...
— Хорошо? Спасибо.
Ари обошла её и пошла дальше.
--
На лекции она села на последний ряд. Демид сидел на первом. Не оборачивался.
В середине лекции он обернулся. Увидел её — и замер. Она сидела с прямой спиной, русые волосы падали на плечи, глаза подведены, губы — помада, которой никогда не было.
— Ветров, — сказал профессор. — Вы слушаете?
— Да, — ответил он, не отрывая взгляда.
— Что я сказал?
— Раскольников. Тварь дрожащая или право имеющий.
— Садитесь.
Демид отвернулся. Но через минуту снова обернулся. Ари всё так же смотрела на доску.