Косой посмотрел на меня испуганными глазами и прижал палец к посиневшим губам.
— Тише, — прошептал он одними губами. — Чёрные.
Опять эти чёрные. Кто они такие? И почему Косой их так боится? Море вопросов, но задавать их сейчас не время. Для себя я отметил: это стоит выяснить, при первой возможности. Такой страх — он неспроста. Я должен знать, чего опасаться.
Я напряг слух. Шаги остановились прямо над нами. Под тяжелой подошвой захрустела снежная крошка. Кто-то крякнул, перевесился через парапет, и я услышал, как мелкие камешки посыпались вниз, зашуршали по льду.
— Глянь, — сказал первый голос, грубый, хриплый, словно прокуренный. — Тут ниша какая-то. Мог этот крысёныш туда забиться?
— Проверь, — ответил второй, более молодой, с ленцой в голосе.
Я медленно, стараясь не издавать ни звука, повернул голову и посмотрел наверх. В проёме между камнями и нависающим выступом я видел край чёрного сапога, массивного, с тупым носком. Сапог топтался на месте, словно его хозяин раздумывал, стоит ли лезть вниз.
Косой дрожал. Похоже, не от холода, а от страха. Его лицо стало пепельно-серым, глаза расширились и приобрели какое-то анимешное выражение. Он вжался в стену, пытаясь стать меньше, незаметнее, а его губы беззвучно шевелились.
— Попали, — выдохнул он так тихо, что я едва расслышал. — Они ща сюда нагрянут.
Я положил руку ему на плечо, сжал. Косой вздрогнул.
— Тихо, — сказал я так же беззвучно. — Дыши. Главное — дыши, но тихо.
Сверху раздался шорох — кто-то присел на корточки, и край чёрного кожаного пальто свесился вниз, едва не касаясь выступа, под которым мы сидели. В щели между камнями я видел кусочек лица: бледную щёку, тёмную щетину, уголок чуть прищуренного глаза, который шарил по темноте ниши, не замечая нас.
Я вжался в стену, заслонив собой Косого. Он подрагивал и тихонько шипел — дышал.
— Пусто, похоже, — сказал голос сверху. — Никого.
— А ты посвети, — возразил первый, хриплый.
— Чем? Фонаря у меня нет.
— Тогда спускайся и проверь. Или ты думаешь, этот щегол в реку сиганул?
— Мог и сигануть. С перепугу-то.
Они засмеялись. Коротко зло, без сожаления. Никогда не любил злых людей. Они казались мне жалкими, не помню уже, с чего так вышло, но отношение впечаталось в сознание навсегда.
— Ладно, — сказал хриплый. — Идём вниз вместе. Там у моста лестница. По берегу пройдёмся, глянем.
Сапог исчез с края. Шаги застучали по набережной, удаляясь в сторону моста.
Косой выдохнул — судорожно, со свистом, и тут же закашлялся, зажимая рот обеими руками, чтобы заглушить звук.
— Уходят? — прошептал он.
Я прислушался. Шаги становились тише, но не исчезали совсем. И где-то в направлении моста, откуда мы пришли, раздался глухой металлический лязг — кто-то открывал решётку или спускался по лестнице.
— Идут вниз, — сказал я. — По берегу. Будут нас искать.
Косой затравленно посмотрел на меня. В его глазах я отчётливо видел отчаяние.
— Нас найдут, Огрызок. Они всегда находят. Они же чёрные…
Чёрные… снова чёрные.
— А что будет, если найдут?
Косой сглотнул.