Дрожь отпускает, да и на мозги теперь не так давит.
– Заебись, – отставляю бокал и пошатываясь, возвращаюсь в спальню.
Просыпаюсь от противной трели, входящего звонка на своём телефоне. Вытаскиваю его из заднего кармана джинс и, не разлепляя глаз, беру трубку.
– Алло, – хриплю сонным голосом.
– Бухой?– в трубке слышится недовольный голос отца.
– Спал,– открываю глаза, и на автомате смотрю на время, часы показывают четверть второго.
– Через час похороны, чтоб был на кладбище,– велит он ледяным тоном и скидывает вызов.
Тяжело вздохнув, встаю с кровати и валю в душ. Вода бодрит, и я просыпаюсь окончательно. Из шкафа достаю свежую одежду, и одевшись валю из хаты.
Как и велел отец, через час я подъезжаю к кладбищу.
Накинув капюшон спортивной кофты на голову и солнечные очки на глаза, прячась от слепящего солнца, выхожу из тачки и иду в сторону толпящихся знакомых и коллег отца, в стороне от которых стоят мать и отец Жанны.
– Адриан, приветствую, – тянет мне руку, финансовый директор фирмы.
– Здрасте, – отвечаю на его рукопожатие и обвожу взглядом остальных собравшихся. В основном это женщины, с которыми Жанна работала в отделе маркетинга, до момента пока год назад, отец не разрешил ей не ходить на работу.
– Адриан,– раздаётся голос отца, и я поворачиваюсь в сторону катафалка, возле которого он стоит. – Сюда иди,– звучит приказ.
– Привет, – тяну ему руку, которую он прожигает злым взглядом, но так как на нас смотрят всё-таки жмёт в ответ.
– Держи, дома оставил,– достав из кармана мои лекарства, протягивает их мне. – Пошли, – бросает следом и мы начинаем двигаться в сторону центральных ворот, а я, высыпав на ладонь пару колёс, закидываю и сглатываю, царапая горло.
Обстановка вокруг гнетущая. Тащимся как черепахи. Башка опять болит, и тело начинает потряхивать. Сука, как меня это всё достало.
Доходим до места, где нас ждут, и я, отойдя в сторону, практически натыкаюсь на гроб, где лежит Жанна. Отец дёргает меня в сторону и тихо матерится. А я не могу оторвать своего взгляда от неё, зажмуриваюсь, а перед глазами опять Жанна, только очень близко к моему лицу, и что-то шепчет мне.
– Соберись!– рык отца заставляет меня открыть глаза, и он отталкивает меня чуть дальше. Сажусь на какую-то лавку и повернув голову в сторону, натыкаюсь на фотографию мамы, которая улыбается и смотрит прямо на меня.
– Мама, – слетает беззвучным шёпотом с моих губ, и я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног. Или это я падаю? Хотя, куда еще ниже?
Да, мои колени касаются холодного мрамора, упираюсь ладонями в плиту и не могу оторвать взгляда от её глаз.
– Мама...мам... Мамочка... Прости... Прости меня... Мама...
– Твою, мать!– над ухом гремит голос отца и меня, как поганого котёнка дёргают за шкварник и, подняв вверх, ставят на ноги. – Что ты здесь устроил?!– рычит он мне в лицо. – Развылся. Дошло только?! – практически выплёвывает он мне на ухо.– А я несколько лет с этим жил. Пошёл вон!– летит следом, и он буквально отбрасывает меня на аллею.
Смотрю на него, потом на могилу матери и пячусь назад, непроизвольно мотая головой.
– Пап, папа... Я не хотел...
– Заткнись и вали,– шипит он, сделав шаг в мою сторону. И я не знаю, что на меня находит, но я просто убегаю. Срываюсь на бег и несусь, не понимая, куда я бегу.
Слёзы затмевают глаза, а в ушах стоит крик матери или это мой собственный?
Выбегаю на дорогу и торможу, чуть не попав под колеса притормаживающего такси. Осмотревшись по сторонам, вспоминаю, что я был на машине и найдя среди множества припаркованных тачек свою, сажусь за руль и выезжаю, задев по дороге чей-то автомобиль.
Глава 7. Адриан
Вдавив педаль в пол, гоню машину за город. Проехав пару десятков километров, сворачивают на небольшую просёлочную дорогу и, заглушив мотор, выхожу из тачки.
Тело трясёт, руки ходят ходуном, пальцы тянутся к карману с таблетками, но вспоминаю, что пил их недавно, матерюсь и пинаю лежащий под ногами пень.