— Ты в это веришь?
Она не поднимала глаз.
— Да… да, теперь я верю тебе, Хаим. Но почему ты так поступил? Мы бы его могли остановить… ты…
— …позволил бы ему убить нас обоих? — Стыд сменился гневом. — А почему ты просто не держала рот на замке, как я? Все бы прошло нормально.
Ее глаза сверкнули.
— Да потому, что я не такая, как ты!.. Да, понимаю, это была глупость. Я теперь понимаю… Но я бы в любом случае не утаила, он бы понял. Я не умею скрывать своих чувств… — Она закусила губу. — Я не такая, как ты, д'Артаньян.
Он медленно выдохнул и остался стоять, как дурак.
— Я… только обрадовался, что с тобой все в порядке. Я видел тебя на экране, видел, как ты снимаешь шлем. А потом подумал, что ошибся, что ты…
— Я тоже так подумала. — Она задрожала при этом воспоминании. — Воздух был такой разреженый и холодный, что мне показалось, я сейчас задохнусь. Я запаниковала и отключилась. Шум и жар вашего старта меня спасли, я пришла в себя, а иначе бы замерзла насмерть. Я едва и не замерзла… думала, мне уже конец.
— Ты починила корабль Олефина?
— Да… Это хороший корабль, а Мать — потрясающий. Он наверняка целое состояние на него истратил.
— Да. В буквальном смысле. На свою мечту.
— Я привезла его труп с собой. Хорошенький попутчик на три с лишним мегасекунды. — Она содрогнулась. — Три с четвертью мегасекунды наедине с мертвецом и воспоминаниями, дышала обмороженными легкими… Господи-и, как же я ненавидела тебя, Хаим! Как я ненавидела тебя… и все же…
Она по–прежнему не смотрела на него.
— Я знаю, — ответил он. — Я знаю. Три с половиной мегасекунды наедине с Сиамангом. Я жаждал убить его и боялся, что он убьет меня. Но там была ты. Я чувствовал твое присутствие, оно помогало мне держаться. Помогло выжить и все сделать правильно. Я все это время планировал рассказать правду, Митили. Я ни о чем другом не думал.
— И что же, конечный результат оправдывает средства? — Ее голос дрожал, она с трудом сдерживала себя.
Он не ответил. Не мог.
— Я снимаю обвинения в твой адрес.
Она развернулась.
— Митили… Постой…
Она снова посмотрела на него. Он запинался, подыскивая слова.
— Что… чем ты займешься? Ты все еще работаешь на «Сиаманга и сыновей»?
— Нет. Сиаманг, старший, уволил меня после того, как я выдвинула обвинения. — Она подавила улыбку. — Надеюсь получить работу от кого–нибудь из его конкурентов… — Прозвучало это беспомощно. — И что, своего корабля у тебя теперь тоже не будет?
— Нет. — Он опустил глаза. Оторванный уголок ваучера продолжал трепыхаться в его пальцах. — Не сейчас… но когда–нибудь появится. И когда я получу его, то предложу тебе стать моей спутницей. Я хочу, чтобы ты… ты… — Осталась со мной, закончил он без толку, мысленно и показав глазами.
— Пока–пока, скаут, — прошептала она, покачав головой. Ее глаза стали зеркалами памяти, и отражалось в них лицо человека, покушавшегося на ее жизнь, человека, слишком искусного во лжи. — Я тебя, может, и простила бы… но как я могу забыть все, что произошло?
Гневный свет посеребрил зеркала ее глаз, и она снова отвернулась.
— Митили, подожди! — Он порылся в своем рюкзаке и вытащил книгу стихов. — Подожди. Это твое.
Он протянул ей томик. Она вернулась и выхватила книгу из его руки, не касаясь пальцев. На ее лице при виде названия возникли смятение и ярость.
— А что оно у тебя делает? — обвинила она болезненно. — О Шива! Да прекратишь ты совать свой нос куда ни попадя или?! Никогда ты не получишь своего корабля, так и будешь всю жизнь подвизаться журналюгой: тебе это на роду написано. — Таким же тоном она могла бы сказать журнашлюхой.
— Я добуду корабль. Пускай я на это остаток своей долбаной жизни угрохаю, но добуду. И тогда я найду тебя! Митили…