Женька назвался.
— А меня Верой зовут.
Они пробежали с километр от переправы, когда над ними снова посыпались бомбы. Верка упала на землю. Женька поднял ее.
— Не бойсь. Они от нас упадут далеко. Бежим быстрее.
Провыли, проухали бомбы в заводских цехах, с грохотом и металлическим скрежетом осели стальные корпуса. У Женьки сжалось сердце, когда он завернул на свою улицу. Если бы сейчас случилось чудо: он входит во двор, а ему навстречу мама. Нет, не убило ее — она просто заболела, как часто бывало с ней.
Но во дворе, на упавшей стропилине сидела какая-то женщина. Взявшись за голову руками, она в глубокой задумчивости глядела себе под ноги. Женька покосился в сторону крыльца — матери уже не было. На том месте, где она лежала, осталось красное кровавое пятно.
— А где же мама? — робко окликнул Женька сидящую женщину.
Она подняла погасшие глаза. Это была бригадирша со строительства рубежей.
— Увезли твою мамку, — хрипло ответила она.
— Увезли? — Женька не мог понять смысла сказанного. Как увезли? Зачем? Что, он теперь не увидит ее больше? Никогда? Нет! Этого не может быть! — Он хотел сказать эти слова бригадирше, но не мог. Словно кто-то невидимой рукой сдавил ему горло и держал так, причиняя острую боль.
— А ты, мальчик, лучше заплачь, — посоветовала женщина. — Сейчас и взрослым не грех плакать.
Женька прошел в убежище, зарылся лицом в одежду, которую так и не успел связать в узел и долго-долго лежал, не откликаясь ни на предложение бригадирши, ехать с ней за Волгу, ни на слова Верки о том, что ей страшно.
ЖИВЫ БУДЕМ — НЕ ПОМРЕМ
Живут в своем убежище мальчишка и девчонка. А с тракторного слышится шум боя и там, где строились рубежи — тоже бой. Ребятам бы за Волгу, куда отправились горожане. Там их спасение. Но Женька медлит.
— Ты посиди, я сейчас приду, — говорит он своей подружке и убегает.
Если бы она знала, куда он уходит — никогда бы не пустила.
Он, пробираясь по завалам на улицах, через пепелища, идет к заводу. Оттуда, вооруженные винтовками, уходят защищать тракторный завод металлурги. Женька пристает к командирам и, пытаясь разжалобить их, просит:
— Дядя! Возьмите меня в ополчение.
От него отмахиваются, как от мухи.
Но он не падает духом, надеется. Не взяли сегодня, так завтра возьмут.
И завтра снова:
— Дядя! Я стрелял уже. Я умею. Возьмите.
Нет, не берут! Вот если бы найти того солдата, который учил его стрелять на рубежах. Женька идет к солдатам, ищет дядю Мишу и не находит.
— Дяденька, возьмите меня к себе, — пристает Женька к солдатам.
— Иди, иди малый! Без тебя управимся! — прогнал его сердитый солдат. — Ступай на переправу.
Обидно Женьке. Мать погибла. И никак не может он уйти из города! Он должен получить винтовку и воевать. Ну как же это, они, взрослые люди, не поймут его?
Сердитый возвращается домой Женька. И, будто Верка виноватая во всем, говорит:
— Вот что, Вера, — завтра пойдем на берег. Хватит тебе тут сидеть…
Вера поняла, что значит идти на берег, сразу в слезы: