— Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.
У нее дрожал голос, говоря мне, насколько она напугана.
— Ты этого не сделаешь. Мы будем более осторожны.
Она долго молчала. Я ненавидел то, что не знал, о чем она думает.
— Ну хорошо, — сказала она наконец. — Если ты все еще хочешь дружить со мной.
Друзья. Мы никогда раньше не говорили об этом вслух подобным образом. Альфа, который дружит с омегой. Этого не должно быть. Это неправильно. Мой отец сказал бы, что это предательство. Но моя маленькая подруга омега не причинила королю никакого вреда, как это сделали те, кто был до нее. Ее единственная ошибка была в том, что она родилась у них. Как это могло сделать ее ужасной?
— Мы всегда будем друзьями. Не важно кто что говорит. Давай пообещаем.
— Ты уверен? — ее голос был таким тихим, и я возненавидел то, что она услышала, как меня избили.
Ненавидел еще больше за то, что это отпугнуло ее. Мне нужно было убедиться, что она вернется.
— Я уверен. Просунь свой мизинец в дыру. Мы поклянемся в этом.
Последовало лишь небольшое колебание, прежде чем ее маленький пальчик проскользнул в дыру. Грязь засохла вокруг ее ногтя, и это единственный признак того, что мы разные. Я обхватил своей сверкающей чистотой рукой ее руку и сжал.
— Я клянусь всегда быть здесь, у преграды между нашими мирами, и всегда быть твоим другом. Повтори.
— Я… — она вздохнула, и я наклонился вперед, чтобы лучше ее услышать, — я клянусь быть здесь, у дыры, и быть твоим другом…
— Навсегда.
— Навсегда, — согласилась она.
Я неохотно отпустил ее палец, и он исчез в дыре, а на его месте быстро появился моргающий глаз.
— Что теперь? — спросила она.
— Теперь мы сделаем вид, что ничего не произошло. Мы притворимся, что меня никогда не били.
Я увидел, как ее глаза снова наполнились слезами. Не следовало упоминать об избиении.
— У тебя синяк под глазом, — пробормотала она. — Это больно?
— Нет.
Лгать ей было нелегко, но я не хотел, чтобы она волновалась.
— Все в порядке. Расскажи мне, что ты сегодня делала, маленькая омега.
Она шмыгнула носом, отстраняясь от дыры, чтобы провести грязной рукой по щеке, вытирая слезу.
— Это был тяжелый день. Моя опекун была ранена в бою. Остальные говорят, что с ней все будет хорошо, но я боюсь. И ужина на всех нас не хватило. Настала моя очередь его пропустить. Но у меня есть немного воды, так что это хорошо.
Она была голодной. Голодной и напуганной. Мне это не понравилось. Я хотел, чтобы она была счастлива, как в тот первый день, когда мы поговорили. Я вспомнил об остатке обеда в моей сумке. Я должен отдать ей его.
Я оглянулся через плечо, ожидая, что тренер снова застанет меня здесь и изобьет еще хуже, чем сделал ранее. А если меня застукают за тем, как я делюсь едой… с омегой…
Я сильно зажмурился, пытаясь забыть ощущение, как большие кулаки колотят меня в живот.
Но желание позаботиться о ней, пересилило мой инстинкт самосохранения. Омега она или нет, но она была моим другом. Она голодна, и я мог это исправить.
— У меня есть кое-что для тебя, — прошептал я в дыру. — Ты только никому не говори.