Тигран. Украду себе жену.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 20

Неделю спустя

– Ай кник*,(слушай, женщина) да я ж тебе толкую, что сорт Анаит самый лучший из всех помидоров.

– Иди эту сказку Седе расскажи, а мне не надо, и прекращай глаголить на своём тарабарском мне тут, ишь, – зыркнула на Левона Марья Семёновна.

– Покой мне только снится, спасибо, сынок, – пробурчал мужчина.

– Ну что ты там причитаешь. Ну хорошо-хорошо, соглашусь, но только потому что не хочу разногласий.

– Ладно, и я соглашусь, в конце концов, это всё же дело вкуса, а поэтому вопрос спорный.

– Ну вот видишь, можешь ладить, когда захочешь.

– Ты снова разболталась, женщина, – нахмурил брови Левон,– пойдём, лучше покажу тебе ещё овощи, – и медленным шагом, пошёл по вымощенной дорожке.

– Ох уж этот ваш кавказский темперамент… – пробубнила Марья Семёновна и пошла за ним следом…

– Смотри-ка, а бабуля с твоим отцом поладили вроде, – выйдя на балкон, сказала сонным голосом Катя и обняла мужа за голый торс.

– Судя по тому, как отец жестикулирует перед Марьей Семёновной, то не особо, но мосты сближаются, – кивнул Тигран.

– Угу, – вдыхая утренний воздух и целую мужа в спину, Катя прижалась щекой к его телу. Она улыбалась и чувствовала себя в эту минуту абсолютно счастливой.

Утреннее солнце пробивалось сквозь листву деревьев, отбрасывая танцующие блики на тротуарную плитку во дворе. Женщины уже суетились на кухне. Наташа и Катя также помогали накрывать на стол. Аромат свежесваренного кофе разнёсся не только по кухне, но и витал во дворе.

– Ну вот не может же человек вот так быть всегда недовольным, – сказала Катя Наташе, когда мимо них проплыла с сердитым лицом Седа.

– Я побаиваюсь её. Когда мы с Азатом поженились, она мне такое устраивала… Да и вообще она сплетница, любит подслушивать чужие разговоры. Согласись, это отталкивает, – Наташа положила на стол поднос с бутербродами, а Катя поднос с кофе.

– Соглашусь. Но всё же ты никогда не задумывалась о ней? – поинтересовалась Катя, посмотрев на жену брата мужа.

– Да когда мне было, после того как Азат её наказал, я её редко видела.

– Понятно, – произнесла Катя, думая про себя: «Надо с ней подружиться… ну или хотя бы попробовать»…

Катя сидела рядом с Тиграном, ее рука лежала на его колене под столом, пальцы переплетались с его – тёплое, трепетное прикосновение, от которого она себя чувствовала желанной и умиротворённой. Амалия – маленький вихрь с кудряшками, носилась вокруг, хихикая и теребя подол платья бабушки Марьи Семёновны, которая умилялась малышкой. Густые брови Левона дрогнули, а глаза искрились теплом, переполняющим его от одного взгляда на внучку. Он потянулся за чашкой, бормоча:

– Ох, и вкусный кофе подала сегодня Рузанна!

– А сегодня кофе варила не я, – хитро улыбнулась она.

– А кто же? – вскинул брови мужчина.

– Твоя невестка, Катя.

– Ишь ты! А не шутишь ли? – спросил Левон, глядя на слегка зардевшуюся от смущения невестку.

– Точно тебе говорю.

– Надо же, – довольно хмыкнул Левон.

– Не такое и хитрое дело – кофе варить. А моя девочка на всё мастерица. Вся в бабушку свою, – гордо указала ладонью на себя Марья Семёновна. Левон, вздохнув, подумал: «Не дай бог, чтобы в тебя. Достаточно одной болтушки».

– Что-то мне кажется, мысли у тебя на счёт меня нечистые, признай, что я права.

– Ва-ай! Эт инч кника!*(О-ой! Это что за женщина! Изнасиловала мой мозг) Нормальные у меня мысли, это ты неугомонная. Я пойду лучше поработаю.

– Не спеши, я тебе помогу. Ну что мне здесь делать с молодёжью…

Катя улыбнулась, глядя, как отец Тиграна, не проронив ни слова, заложил руки за спину и пошёл вглубь двора, а бабуля следом за ним. Катя мысленно себе сказала: «Считай, они поладили».

Тигран молча наблюдал за всем этим, его темные глаза скользили по лицу Кати, полной довольства, – она наконец расслабилась, щеки порозовели от смеха над шутками Азата. «Здесь хорошо, – подумал он, сжимая ее ладонь крепче». Внутри что-то шевельнулось горячо, похожее на огонь. Он просто наклонился ближе, дыхание коснулось ее уха, и Катя вздрогнула, ее зрачки расширились от внезапного желания.

Но идиллия треснула как тонкий лед. Телефон Тиграна, лежавший на столе, завибрировал резко, настойчиво. Он взглянул на экран – Артак. Не стал тянуть, ответил одним движением, прижав трубку к уху. Голос помощника на том конце был так взволнован: «Шеф, беда. Инвесторы сыплются один за другим – отзывают вложения, кричат о мошенничестве. Счета заморожены, биржа в хаосе. Если не приедете на встречу в Ростов срочно, всё рухнет. Это не случайность, шеф, – уверен это дело рук Пономаёва».

Тигран замер, челюсти сжались так, что его скулы резко обозначились. Внутри все закипело – сердце возбужденно пропустило удар, но лицо оставалось непроницаемым. Он не проронил ни слова, только глаза потемнели, как ночь над горами. «Пономарев, – подумал он, и кулаки сжались под столом. – Всё это время он вынашивал план, – Артак продолжал сыпать деталями, – партнеры в панике. – Но Тигран уже знал: это война. Тихая, подлая, но война.

Катя почувствовала в муже перемену мгновенно – его ладонь, только что такая тёплая, стала ледяной. Она повернулась и, тревожно глядя на него, спросила:

–Тигран? Что случилось?

Глава 21

Тигран стоял у окна своего кабинета в Ростове, вглядываясь в город, раскинувшийся внизу паутиной мерцающих огней. Сумерки сгущались, окутывая улицы тёмной пеленой, но он не замечал их – его разум был поглощён хаосом, который развязал Пономарёв. Логистическая компания, его бизнес, основанный на контрактах и международных поставках, трещал по швам. Инвесторы покидали его один за другим, счета замораживались, а слухи о мошенничестве распространялись с ужасающей скоростью. Тигран стиснул челюсти, его темперамент рвался наружу, но он сдерживал его холодной решимостью. «Я всегда подхожу к делу с трезвым умом, Пономарёв, поэтому я всегда впереди, – мысленно обратился он к своему врагу, глядя в одну точку за горизонтом. – Решил ударить по моему бизнесу, по моей репутации? Ты не знаешь, с кем связался. Я раздавлю тебя, как жалкое насекомое».

Тигран прилетел в Ростов всего несколько часов назад, оставив Катю в Армении с бабушкой и семьёй. Расставание далось ему нелегко: она стояла у трапа джета, глаза Кати блестели от слёз, а пальцы цеплялись за его рубашку, словно не желая отпускать.

– Тигран, я волнуюсь, – шептала она и в этот момент казалась такой хрупкой, совсем непохожей на ту дерзкую девушку, которую он полюбил.

Он крепко обнял её, прижавшись лбом к её лбу, и, заглянув в её глаза, попытался скрыть собственную тревогу за лёгкой улыбкой.

– И почему вы, женщины, всегда нагнетаете? – нежно усмехнулся он, проводя пальцами по её щеке.

– Потому что женское сердце не обманешь… Оно всё чувствует, – ответила Катя, её голос был полон тепла и тревоги.

– Мне так повезло с тобой. С такой поддержкой мне ничего не страшно, – сказал Тигран, крепче сжимая жену в объятиях.

– Я готова поехать с тобой, быть рядом, – её слова звучали искренне, почти умоляюще.

– Это всего лишь дела бизнеса. Я вернусь через неделю, максимум две, – пообещал Тигран, хотя в глубине души знал, что дела бизнеса могут затянуться.

Когда дверь кабинета распахнулась, Тигран не сразу обернулся. Он продолжал стоять у окна, руки в карманах брюк, взгляд прикован к далёким огням города. Вошёл Артак, его верный помощник, с толстой папкой документов в руках. За ним следовала команда: юристы в строгих костюмах, финансовый директор, детектив, нанятый по приказу Григоряна, один из заместителей и PR-менеджер – молодая женщина с планшетом. Они расселись за массивным дубовым столом, освещённым лампой, чей свет отбрасывал длинные тени на стены, создавая почти конспиративную атмосферу.

– Добрый вечер, – Тигран наконец повернулся, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась стальная решимость. Он прошёл к креслу во главе стола и занял своё место.

– Шеф, ситуация критическая, – начал Артак, стараясь говорить твёрдо, хотя в его глазах мелькала тревога. Помощник открыл папку, разложив перед всеми графики и отчёты. – Пономарёв распространяет фальшивые документы, утверждая, что наши поставки через Россию – сплошное мошенничество.

– И, что самое странное, это сработало. Инвесторы поверили, – подхватил первый заместитель Григоряна, нервно протирая очки носовым платком. – Десять ключевых партнёров уже разорвали контракты. Потери… на миллионы, Тигран Левонович.

– Счета в двух банках заморожены по подозрению в отмывании, – добавил главный юрист, его голос звучал сухо, но пальцы выдавали волнение, перебирая страницы документов.

Глаза Тиграна потемнели, его взгляд обжёг каждого за столом. Он наклонился вперёд и, тихим, но тяжёлым голосом заставил всех замереть.

– Оцените ущерб. Полностью. Сколько ушло, кто ушёл, какой удар по репутации, – произнёс он, и в его тоне не было места для возражений.

Финансовый директор, мужчина с сединой на висках, кивнул и быстро перелистал страницы.

– Уже начали, господин Григорян. Потеряно около 30% инвестиций, в основном от европейских партнёров. Финансовый ущерб – 15 миллионов на данный момент, но если не остановить, то сумма удвоится через неделю. СМИ подхватили слухи, и акции упали на 20%. Мы можем подать иск за клевету, собрать доказательства фальсификации и потребовать компенсацию.

Тигран резко махнул рукой, указывая на детектива.

– Проведите внутреннее расследование. Артак, передай начальнику службы безопасности, чтобы подключился к детективу, – сказал он, едва сдерживая ярость.

– Будет сделано, шеф, – отчеканил Артак.

– Нанимайте лучших хакеров. Найдите следы. Кто подменил данные? Как Пономарёв проник в наши системы? Если это взлом, я хочу знать имена. Не жалейте денег, – прорычал Тигран, его кулаки сжались.

Детектив, крепкий мужчина с суровым лицом, кивнул.

– У нас есть команда, Тигран Левонович. Мы выясним, с какого компьютера был взлом. Мои хакеры вычислят их следы за считанные дни.

– Хорошо. Теперь вы, Ольга Игоревна, – Тигран повернулся к PR-менеджеру. – Немедленно публикуйте опровержения в СМИ. Организуйте вебинары для партнёров, покажите реальные отчёты. – Он постучал пальцем по столу, подчёркивая каждое слово. – Нанимайте топовую аудиторскую фирму. Пусть проверят каждую поставку, каждый контракт. Я хочу, чтобы инвесторы увидели: наша логистика чиста, как горный хрусталь!

Ольга Игоревна энергично кивала, записывая указания в планшет.

– Поняла, господин Григорян. Пресс-релиз будет готов сегодня вечером – опровержение с фактами, которые у нас уже есть. Признаюсь, этого пока мало, но мы работаем.

– Живее работайте! – рявкнул Тигран, его голос всё же сорвался. – Если я буду полагаться только на слова, мой бизнес рухнет к чёртовой матери!

– Поверьте, Тигран Левонович, мы не сидим сложа руки, – ответила Ольга, не отводя взгляда. – Завтра с аналитиками проведём вебинары, пригласим ключевых инвесторов, покажем данные в реальном времени. Плюс социальные сети: посты от вашего имени, чтобы восстановить вашу репутацию и репутацию компании. Это даст результат.

Тигран махнул рукой, указывая на дверь.

– За работу! Артак, координируй меня. К утру жду отчёт, – чётко раздал он указания, и команда, кивнув, покинула кабинет.

Оставшись один, Тигран закрыл глаза и устало потёр лоб. В памяти всплыло лицо Кати – её слёзы, её тёплые объятия, её голос, полный любви и тревоги. «Девочка моя… ради тебя, ради нас я переверну этот мир», – прошептал он, и его челюсти снова напряглись, обрисовывая резкие скулы. Ночь он провёл за компьютером, разбирая отчёты, которые присылали подчинённые, его разум работал как машина, выискивая каждую деталь.

Следующий день не принёс результатов, и так пролетела неделя. На восьмой день офис забурлил словно улей. Детектив и его команда принесли первые результаты.

– Следы ведут к серверу Пономарёва. IP-адреса фальшивые, но хакеры их взломали, – доложил детектив. – Признаться, без помощи ваших ребят мы бы не справились. Утечка идёт из вашей бухгалтерии.

– Вот как, – прорычал Тигран, его глаза сузились. – Кто сливал?

– Пока не ясно, шеф, – ответил Артак. – Служба безопасности задержала всех сотрудников бухгалтерии. Мы перевернули каждый компьютер.

Тигран сжал карандаш в кулаке так, что тот хрустнул, разломившись пополам.

– Выясните, кто, как и почему! А потом вызывайте полицию. Всё должно быть официально. С прессой я договорюсь, – сказал он, его голос был холодным как сталь. – Пономарёв думает, что может меня сломать? Он ещё узнает, что значит бросать вызов Григоряну.

Глава 22

В офисе Тиграна в Ростове царила напряжённая тишина, прерываемая лишь тихим гудением компьютера и далёким шумом города за окном. День выдался тяжёлым – бесконечные встречи, звонки, анализ отчётов, которые показывали, что его логистическая компания, построенная годами упорного труда, всё ещё находилась под ударом из-за подлого и грязного бизнесмена Понамарёва. Тигран сидел за массивным дубовым столом, барабаня пальцами по столешнице, а тёмные глаза уставились в экран, где графики финансовых потерь мигали красным маркером. Он чувствовал, как давление накапливается – инвесторы требовали объяснений, партнёры нервничали, а внутри него самого кипела ярость. «Этот гад Пономарёв, – думал он, сжимая челюсти до зубного скрежета, – жадный ублюдок. Ему мало своего – он хочет растоптать чужое, чтобы подняться. Тендеры, репутация, всё, чтобы быть первым. Алчный, как волк в голодную зиму». Тигран с силой сжал кулак, кровь бурлила по венам, но он сдерживался. – «Не время для эмоций, время для действий. Только холодный расчёт! Злость – плохой союзник», – мысленно повторял он себе.

Но среди этого хаоса его мысли то и дело возвращались к жене. Образ любимой всплывал перед глазами – её улыбка, её нежные прикосновения, её голос, который мог успокоить даже в самый бурный шторм. Он скучал по ней так, что это почти физически болело. Прошло всего чуть больше недели, а по ощущениям казалось – вечность. Тигран встал и, расправив широкие плечи, прошёлся по просторному кабинету. Опершись плечом о стену возле окна, Тигран задумчиво сложил руки на мощной груди, взгляд упал на фото на столе – их свадебный снимок, где Катя смотрела на него с любовью. Глядя на него, большое сердце Тиграна сжималось от тоски по жене.

– Сирунес*(красавица моя), – прошептал он, и уголок его губ дрогнул в лёгкой улыбке, – без тебя здесь всё кажется серым. – Тигран достал телефон из кармана, секунду-другую смотрел в экран, не выдержав, нажал вызов – ему нужно было услышать её голос, почувствовать её тепло, пусть даже через расстояние. Сильным мужчинам любовь нужна не меньше, чем романтикам.

Телефон гуднул пару раз, и Катя ответила. Её мелодичный голос заставил Тиграна закрыть на мгновение глаза.

– Тигран? Милый, это ты? – в её тоне была радость, смешанная с лёгкой тревогой. – Я так соскучилась!

Тигран улыбнулся, его глаза потеплели, а напряжение в плечах чуть спало. Он продолжал стоять у стены, его свободная рука скользнула в карман брюк, и он представил её – сидящую в их спальне, там, в Армении, с растрёпанными волосами и той самой улыбкой, которая всегда его обезоруживала.

– Здравствуй, моя красавица, – ответил он, его голос был низким и таким родным для Кати.

– Боже… Тигран… я тебе звонила, а ты не отвечаешь, я уже что только не надумала себе! – взволнованно начала его девочка. Он улыбнулся шире, ему нравилось, когда она включала «строгую жену».

– Я тоже скучаю, – перебил он её. – Без тебя здесь… – он хотел сказать «пусто», но, поджав губы, сдержал эмоции и перевёл тему. – Расскажи, как ты? Всё ли у тебя нормально? Как бабушка? Всё ещё воюет с моим отцом?

Катя рассмеялась, и Тигран почувствовал, как его сердце оттаивает. Он представил, как она сейчас прикусила губу или поправила прядь волос.

– У меня всё нормально, а бабушка… ты знаешь, они вроде с твоим отцом поладили.

– И что, даже не спорят? – с теплом в голосе спросил Тигран.

– Да ну как… от случая к случаю, а вообще часто. Милый, – резко переключившись, начала она взволнованно, – скажи, что у тебя всё хорошо? Я вчера видела сон… мне приснилось, что ты попал в дтп, у тебя отказали тормоза, и… Я так разволновалась, полночи не спала, всё думала о тебе.

Тигран замер, его улыбка стала нежнее, но внутри что-то кольнуло – он ненавидел, когда она волновалась из-за него. Оттолкнувшись от стены, медленным шагом стал прохаживаться по кабинету.

– Ну что ты, кянкс*(жизнь моя), – сказал он успокаивающе. – Это всего лишь сон, глупости какие. Всё нормально, дела потихоньку налаживаются. Не стану лукавить, не всё пока гладко, но у меня хорошая команда, справляемся.

Катя вздохнула на том конце, её голос стал тише, но в нём чувствовалась улыбка.

– Знаю, милый… Ты со всем справишься. Но я всё равно волнуюсь. Скажи правду, тебе ничего не угрожает?

– Не понимаю, как же мне в командировку ездить, если моя жена всегда будет думать о том, что мне угрожает опасность?

Она тихо рассмеялась с нежностью.

– А в таком случае надо жену с собой брать. А то я сижу и додумываю, что только в голову не приходит.

– Ну с этим ты справляешься на отлично, – пошутил Тигран улыбнувшись.

– Скажи, милый, когда ты вернёшься? Азат с семьёй уехали почти сразу после того, как ты покинул Армению.

– Знаю, Катюш.

– Я жду тебя каждую минуту.

Тигран остановился у окна, его рука прижала телефон сильнее, а глаза закрылись на миг. Он представил её – в их спальне, с телефоном у уха, её губы изогнуты в той улыбке, которая всегда его пленяла. Сердце вновь сжалось, и он улыбнулся, а голос стал хриплым от эмоций:

– Скоро, девочка моя. Ещё неделька-другая – и я приеду за тобой. Сам знаю, затянулась моя командировка. Скоро уже, не волнуйся только. А пока… просто знай, что я думаю о тебе каждую свободную секунду. Ты моя сила.

– Ой, Тигран… – выдохнула она, её голос завибрировал от эмоций. – Я люблю тебя. Береги себя для меня, ладно? И звони чаще.

– Люблю тебя, моя красавица, – тихо, почти шёпотом прозвучали его слова. И на том конце, за тысячу километров, после фразы мужа Катя вдохнула, словно вбирая в себя признательные слова Тиграна. – Спокойной ночи, – сказал он и завершил разговор.

Тигран стоял ещё с минуту, уперевшись лбом в стекло окна. Все проблемы – инвесторы, счета, на миг отступили. Он забыл о Понамарёве, об этом алчном ублюдке, не умеющем принимать поражения и готовом растоптать всё, что Тигран строил годами. В этот самый момент в его голове был только голос Кати, её любовь, её тепло. Тигран улыбнулся, его глаза потеплели, и он подумал: «За неё я горы сверну».

Но реальность вернулась быстрее, чем ему хотелось бы. Телефон снова завибрировал – Артак. Тигран вздохнул, его плечи напряглись, и в его голос вернулась прежняя холодность.

– Ну и как наши дела? – спросил, возвращаясь к столу.

Артак на том конце был взволнован:

– Всё хорошо, шеф, хакеры молодцы, много чего нарыли…

Глав 23

Утреннее солнце лениво пробивалось сквозь густую листву деревьев, отбрасывая золотистые блики на плитку двора в доме Григорянов. Рузанна суетилась на кухне, напевая любимую мелодию. В доме царила тишина – Азат с Наташей и маленькой Амалией вернулись в Ростов. Тигран всё ещё занимался бизнесом, но обещал скоро уже вернуться. В особняке остались только Катя, её неугомонная бабушка Марья Семёновна, Левон, Рузанна и Седа – тётя Тиграна, чьё присутствие в доме напоминало тёмную тучу в ясный день.

Катя сидела в беседке, обхватив тёплую чашечку с кофе. Она чувствовала себя чужой в этом доме, несмотря на тёплый приём Рузанны и постепенное принятие Левоном. Седа, напротив, была словно стена – её тяжёлый взгляд, полный брезгливости каждый раз, когда она проходила мимо, заставлял Катю напрягаться, а порой и съёживаться. Сегодня ранним утром Седа столкнулась с Катей во дворе. Её грузная фигура двигалась медленно, с какой-то внутренней злостью. Она окинула девушку холодным взглядом, фыркнула, словно рассерженная кошка, и ушла в дом, демонстративно хлопнув дверью. Катя так и осталась стоять на месте, не понимая, чем заслужила такую неприязнь.

– Бабуль, почему она так себя ведёт? – тихо спросила она, повернувшись к Марье Семёновне, которая сидела напротив, нарезая персики с таким видом, будто это была военная операция.

– Да кто ж разберёт эту Седу, – фыркнула бабушка, её голубые глаза сверкнули. – Ходит как грозовая туча, всех пугает. Не трогает тебя – и ладно, а ежели что, – она опасно прожестикулировала ножом, – ты своей бабуле скажи. – И указала на себя тем же ножом. – Я её быстренько приструню. А в остальном не обращай внимания, Катенька, она просто старая ворчливая бабёнка.

Но Катя не могла не обращать внимания. Её любопытство, смешанное с желанием понять, росло с каждым днём. Она вспомнила слова Наташи о том, как Седа вела себя с ней, когда та только вошла в семью Азата – холодно, язвительно, почти жестоко. «Злыми не рождаются… Что-то в ней есть… какая-то боль», – подумала Катя, но вслух ничего не сказала, лишь сильнее сжала ручку миниатюрной кофейной чашки.

– Ох, какие вкусные персики у Левона, ммм… А кстати, ты его не видела?

– Нет, не видела, – отрешённо ответила Катя, уйдя в свои мысли.

– Вот старый жук, уже куда-то умыкнул, – прищурила глаза Марья Семёновна. – Ладно, пойду посмотрю, куда это он подевался. А ты ешь, ешь персики.

– Вот даёт бабуля, – шепнула Катя, глядя, как Марья Семёновна энергично передвигалась по большому двору Григорянов.

В этот момент из дома вышла Рузанна, её тёплая улыбка осветила двор. Она несла поднос с домашней выпечкой, её движения были лёгкими, несмотря на возраст. Рузанна была душой этого дома – одинокая, но не сломленная. Она осталась без мужа, а дети разъехались по миру. Теперь женщина жила с Левоном и Седой, чтобы не тосковать в пустом доме. Катя восхищалась её добротой и умением находить радость в мелочах – будь то свежесваренный кофе или беседа за ужином.

– Катя-джан, попробуй, – сказала Рузанна, ставя поднос на стол. – Это пахлава, по рецепту моей мамы. С орехами и мёдом, которые ты любишь.

– Спасибо, тётя Рузанна, – улыбнулась Катя, её глаза потеплели. Она откусила кусочек, но её мысли всё ещё были заняты Седой. – Тёть Рузанн, скажите, пожалуйста, а почему Седа… такая? Она меня избегает, как будто я ей враг. И Наташа тоже на неё жаловалась.

Рузанна вздохнула, её лицо стало серьёзнее.

– Ох… – Она села рядом, сложив руки на коленях, и посмотрела на Катю так, будто вспоминала далёкое прошлое. – Седа ведь не всегда такой была, Катя-джан, – тихо начала Рузанна, её голос был мягким, но с ноткой грусти. – Понимаешь ли… у неё тяжёлая судьба. Она была молодой, красивой, к ней многие сватались, но сердце она отдала одному-единственному, в которого влюбилась без памяти – Армену. Любовь у них была, как в песнях – страстная, настоящая. Они поженились, жили в его родительском доме, мечтали о детях. Но бог не дал им этого счастья. Свекровь изводила Седу, говоря: «Чрево у тебя гнилое». Седа очень переживала, плакала ночами, молилась. А потом… муж её Армен стал ездить на заработки в Россию. Приезжал, уезжал. С каждым приездом становился холоднее к Седе.

Катя слушала, её глаза расширились, а сердце сжалось от сочувствия. Она представила молодую Седу – не эту грузную, злую женщину, а девушку с горящими глазами, полную надежд. У Кати навернулись слёзы.

– А потом он её предал, – продолжала Рузанна, её голос стал тише. – Нашёл русскую девушку в Москве. Сначала скрывал, но потом… когда та забеременела, просто бросил Седу. Сказал, что скоро станет отцом, и они должны развестись, так как у него будет другая семья. Довольно жестоко по отношению к своей жене. Седа вернулась в родительский дом. Да, это жестоко по отношению к жене, – сказала Рузанна, заметив, как изменилось выражение лица у Кати. – И так она и осталась одна – без детей, без мужа, без будущего. Её сердце с годами ожесточилось. Она начала винить всех русских женщин, как будто это они отняли у неё счастье. А ведь дело было в её бывшем муже, которого она ещё долго не могла забыть. А потом и вовсе… закрылась. Скитается от одного родственника к другому – у Левона, у сестры своей, у меня. Собственного дома у неё нет. Братья предлагали ей купить дом, даже возили смотреть, чтобы она сама выбрала, но Седа отказывалась. Одной в четырёх стенах тяжело, уж я-то знаю. Вот так, моя хорошая. Так что ты не сердись на Седу.

Катя молчала, её пальцы замерли на чашке. Кофе давно остыл. Она представила Седу – одинокую, сломленную, с сердцем, полным ран. Теперь её холодные взгляды, её фырканье, её тяжёлые шаги обрели смысл. Это была не просто злость – это была боль, спрятанная за маской.

– А Наташа, выходит, ничего не знает о Седе? – тихо спросила Катя севшим от эмоций голосом.

Рузанна грустно улыбнулась, её руки сложились на столе.

– Зачем нагружать молодую мамочку посторонними мыслями? Не стоит.

– Да… Я поняла. Не переживайте, я ничего ей не скажу, – пообещала Катя с грустью и сочувствием, которые она ощутила к Седе.

Рузанна улыбнулась и ответила:

– Ты молодец, Катя, я не сомневалась, что ты отнесёшься с пониманием.

Катя кивнула, её глаза наполнились слезами. Она вдруг почувствовала, как жалость к Седе смешивается с решимостью. «Я должна с ней сблизиться… ведь я не враг ей», – подумала она.

Глава 24

Катя вскочила с постели и радостно подбежала к окну, распахнув его и впустив утренний воздух. Её лицо озарила мечтательная улыбка: вчера она разговаривала с Тиграном, и он обещал ей, что уже завтра сможет вернуться. Она прищурила сонные глаза, глядя, как солнце лениво карабкалось над горами, заливая двор золотистым светом. А после опустила блуждающий по двору взгляд и остановила его там, где Левон уже ковырялся в огороде, бормоча что-то себе под нос. Катя не слышала, но по его шевелящимся губам было понятно: здесь без бабули не обошлось.

Прошло пару дней с того разговора с Рузанной, который Катя всё никак не могла забыть. Седа – сломленная женщина, чья жизнь превратилась в цепь потерь: любовь, предательство, одиночество. И Катя решила: с первой секунды той самой правды, чего бы ей это ни стоило, она сблизится с Седой. «Как я могу пройти мимо? – спрашивала себя мысленно Катя. – Седа ведь часть семьи Тиграна, а значит, и моя», – решительно сказала она себе и направилась в душ. Проходя мимо двери, она услышала шорох в коридоре – тяжёлые шаги, шарканье тряпки по полу, приглушённое бормотание. «Тётя Седа», – подумала Катя и выглянула в дверь. Увидела её: грузная фигура в простом платье с тёмным цветочным узором, волосы собраны под платком, повязанным на затылке, лицо сосредоточенное, с той привычной хмуростью, как будто весь мир был в долгу перед ней. Седа мыла пол в коридоре второго этажа, её движения были методичными, почти яростными, она драила паркет с остервенением, бормоча что-то на армянском. Катя замерла на миг. «Вот и подходящий момент… В этот раз ты меня не прогонишь. Что ж, душ подождёт», – подумала она. В голове мигом созрел план и, не давая себе времени на сомнения, она быстро умылась, почистила в ванной зубы и спустилась вниз.

В хозблоке она нашла всё необходимое: тазик, тёплую воду, моющее средство с лимонным ароматом, пару чистых тряпок. Её руки двигались быстро, но уверенно – она всегда была смекалистой, знала, как найти общий язык с людьми. «Будем убираться вместе, – мысленно говорила она, обращаясь к Седе, наливая воду. – Так что в этот раз вы меня не прогоните, и не надейтесь».

Тазик был тяжёлым, но Катя, сжав губы, подхватила его и тряпки и, стараясь не расплескать воду, поднялась по лестнице. Её шаги были лёгкими, но сердце барабанило от волнения. Она остановилась у двери в коридор, где Седа всё ещё драила пол, словно палубу корабля.

Катя тихонечко толкнула дверь ногой и уверенно вошла, не глядя на Седу, прошла мимо удивлённой родственницы и поставила наполненный тазик на пол с лёгким плеском. Седа замерла со шваброй в руках, медленно повернувшись в её сторону. Тёмные и усталые глаза сузились при виде Кати, на лице появилось раздражение. Она выпрямилась и упёрла руки в бока.

– Ты чего это делаешь? – Она окинула Катю взглядом – от волос до самых пят. Катя не торопилась отвечать, зная нрав женщины и не желая нарваться. – Иди отсюда, девочка. Не видишь, я убираюсь? – хмуро сказала Седа. – Ты здесь лишняя. Иди лучше с Рузанной кофе попей.

Катя почувствовала, как жар залил щёки, но не отступила. Она подвинула тазик ближе к себе, её глаза встретились с глазами Седы. Она улыбнулась лёгкой, но искренней улыбкой и опустилась на корточки, начиная выжимать тряпку.

– Тётя Седа, – начала она мягко, но с ноткой настойчивости, – я вижу, вы устали. Давайте вместе. Я помогу и вымою окна – они высокие, и вам будет сложнее до них дотянуться. И знаете, что… Это будет некрасиво – сидеть и кофе распивать, когда тётя моего мужа убирается.

Седа замерла, её руки всё ещё сжимали швабру. Она выпрямилась и ещё сильнее стала раздражаться, а глаза вспыхнули. Её губы изогнулись в язвительной усмешке.

– Сама помою, – отрезала она, её голос стал громче, с кавказской экспрессией. – Я здесь хозяйка, а не ты. Иди, иди отсюда, не нужна мне твоя помощь. Ты думаешь, я в ней нуждаюсь?

Катя почувствовала укол в груди – слова Седы ранили, но она видела за ними боль, ту самую, о которой рассказала Рузанна, и лишь поэтому не стала спорить. А вместо этого она просто взяла тряпку, окунула в воду и начала протирать ближайшее окно, которое выглядывало во двор. Движения Кати были плавными и уверенными. Не глядя на Седу, Катя тихо сказала:

– Я просто… хочу вам помочь, а ещё… хочу, чтобы мы были одной большой семьёй.

– Семьёй? – женщина чего угодно ожидала от Кати услышать, но только не такое, и была крайне этому удивлена.

– Да, семьёй. Потому что вы – часть её. Тиграна. Моей. И я знаю, что жизнь не всегда добра к нам. Но разве не в этом сила – держаться вместе?

Седа замерла на миг с расширенными глазами. Она смотрела на Катю, её губы дрогнули, будто она хотела сказать что-то резкое, но слова застряли.

– По всей видимости, кто-то очень болтлив, и это Рузанна, – она догадалась о том, что Катя знает, что за боль она держит в душе. – Не лезь в мою жизнь. Ты молодая, красивая, у тебя всё впереди. А мне всего этого уже не надо. Иди, занимайся своими делами, а меня оставь в покое.

Катя остановилась, её рука с тряпкой замерла на стекле. Она повернулась к Седе, её глаза были полны сочувствия, но не жалости.

– Вы правы, я знаю. Рузанна рассказала о вашем муже, о том, что вам пришлось пережить. И… это ужасно, я не могу представить, каково это – любить и потерять. Знаю одно: я бы не выдержала, не смогла бы. Но вы сильная. И я… я не хочу быть той, кто причинит вам боль. Я хочу быть той, кто поможет. Потому что в этой семье… мы все – одно целое. Тигран любит вас, и Левон, Рузанна… Все. А я… я хочу, чтобы вы дали мне шанс. Как бы это ни звучало странно, но я буду рада, если вы когда-нибудь согласитесь приехать в Ростов и погостить у нас с Тиграном. Искренне этого хочу.

Седа замерла, её руки опустились, швабра упала на пол с тихим шлепком. Её глаза, всегда такие холодные, на миг заблестели – в них были слёзы, которые она так долго прятала. Седа отвернулась, её плечи задрожали, а голос стал хриплым, полным той боли, что копилась годами.

– Я хотела, чтобы у меня была большая семья, но не сложилось… Я уже смирилась, что одна, так что…

Катя почувствовала, как слёзы подступили к глазам, но она не отвернулась. Она подошла ещё ближе, осторожно коснулась плеча Седы – легко, как прикосновение бабочки.

– Тётя Седа, – сказала она дрогнувшим голосом, – вы не одна. Отпустите свою боль. Хватит мучить себя.

Седа замерла, её дыхание стало прерывистым. Она повернулась, её глаза, полные слёз, встретились с глазами Кати. На миг её маска треснула – в лице мелькнула уязвимость, та, что она прятала под злостью. Седа сглотнула, её губы дрогнули, и она пробормотала:

– Я столько раз пыталась…

Катя кивнула, её рука не убралась с плеча Седы.

– Знаю… А давайте вместе?

– Как это? – смахнула непрошенные слёзы с глаз Седа.

– Ну… для начала вымоем окна и поговорим, глядишь, разговор пойдёт…

Седа молчала, её глаза изучали Катю, будто видели впервые. Затем она медленно кивнула.

Глава 25

День прошёл в суете, но Катю радовало, что она с Седой нашла общий язык. Она понимала, что сближение требует времени, и была уверена, что у них всё будет хорошо.

Катя спала, утопая в их с Тиграном мягких простынях. Лунный свет пробивался сквозь приоткрытые шторы, отбрасывая серебристые блики на её полуобнаженную кожу – она спала в кружевном пеньюаре из лёгкого шёлка. Волосы Кати разметались по подушке, а губы слегка приоткрылись в тихом дыхании. Сон был лёгким, полным теней – Тигран, его сильные руки, его голос, шепчущий ей нежные слова любви. Она улыбнулась во сне, и её тело невольно выгнулось, ища его тепла, которого ей не хватало уже длительное время.

Тигран хотел сделать жене сюрприз и прибыл домой максимально быстро, но раньше, чем ночью, не вышло, и поэтому он тихо пробирался по дому. Поднялся на второй этаж и осторожно открыл дверь их спальни. Зная, что Катя спит, он буквально крался в ночи, его тень скользила по комнате – высокая, мощная фигура. Тигран не хотел разбудить жену раньше времени, чтобы не испортить сюрприз. Бесшумно приблизился к кровати и, скинув с себя пиджак на ближайшую поверхность, он стоял у кровати и голодными глазами пожирал её – изгибы бёдер, красивую грудь, которая вздымалась в ритме дыхания, нежную кожу, освещённую луной.

– Моя красавица, – шепнул он, и губы изогнулись в лёгкой улыбке, а в венах закипела кровь. Он скучал по ней так, что это жгло внутри – по её стонам, по её теплу, по тому, как она выгибалась под ним. Тигран наклонился, его дыхание коснулось её щеки, забираясь в кровать он тихо, хрипловато прошептал:

– Сирун ахчик*… просыпайся, моя любовь.

Катя вздрогнула, её ресницы затрепетали, и она открыла глаза – сонные, но полные удивления. На миг она замерла, думая, что это сон, но потом увидела его – Тиграна, его карие глаза, горящие в полумраке, его силуэт, нависший над ней. Она ахнула, её губы растянулись в улыбке, полной радости и упрёка, и Катя подорвалась, бросившись ему на шею, грудью прижалась к его рубашке, а ноги обвили его талию.

– Ах ты обманщик! – выдохнула она, её голос был хриплым ото сна, но полным тепла. Она уткнулась носом в его шею, вдыхая его запах – терпкий, мужской, с ноткой одеколона и усталости. – Ты же… ты же обещал завтра! – крепче сжимая мужа, бормотала, щекоча ему шею. – Сказал, что приедешь завтра, а сам… вот так, ночью! Я ждала, волновалась. Какой же ты всё-таки обманщик, – прошептала она и никак не могла надышаться теплом его тела.

Тигран рассмеялся – низко, гортанно, его руки мгновенно легли на её попу, сжимая упругие ягодицы с такой силой, что Катя ахнула, её тело прижалось ближе, чувствуя его возбуждение сквозь брюки. Тигран прижимал её к себе, впившись сильными пальцами, оставляя на нежной коже лёгкие следы, а губы нашли её рот … Жадный, требовательный поцелуй, полный той страсти, что копилась неделями, целовал… целовал.. целовал…

– Как же я соскучился по моей девочке, – шептал он между поцелуями хриплым голосом с прерывистым дыханием, он дышал её воздухом, губы Тиграна скользили по её шее, оставляя горячие и влажные следы. – Ты – моя жизнь. Понимаешь это лишь через расстояние… представляешь? Я не мог ждать более.

Катя застонала тихо. Зарывшись пальцами в его волосы и взъерошив их, она плотнее прижалась к мужу, чувствуя, как его член напрягся под брюками и упирался в её бедро. Тело отозвалось мгновенно – жар разлился по венам, соски затвердели, а между ног стало влажно. Она оторвалась от его губ, её глаза, блестящие от желания, встретились с его.

– Скажи, что у тебя всё хорошо, – прошептала она трепещущим голосом, руки скользнули по его груди, расстёгивая рубашку, чувствуя твёрдость мышц под пальцами. – Что с твоим бизнесом? Налажено? Ты больше не уедешь?

Тигран улыбнулся.

– Закидала вопросами, как же я скучал по твоему язычку. – Его глаза потемнели, он одной рукой сжал её ягодицу сильнее, прижимая к себе, а другой – стянул рубашку через голову, обнажив торс, где мышцы играли под кожей и проступали вены на предплечьях от напряжения. Его дыхание было тяжёлым, их губы соприкасались, и это был момент… их момент, который всегда наступает после длительного расставания двух любящих людей. И они вкушали его, наслаждаясь друг другом. Тигран прошептал низким, с хрипотцой от возбуждения, голосом:

– Более-менее налажено, красавица моя. Юристы и заместители справляются. А я… я приехал за тобой. Хватит нам гостить, пора возвращаться домой.

– Любимый мой, – обрадовавшись, она с чувством ещё сильнее обняла его. – Так ты приехал за мной?

– Да, любовь моя. Не хотел, чтобы ты летела одна.

Катя ахнула, её губы нашли его снова – поцелуй был трепетным, языки сплелись в ласке.

Она дрожащими пальцами расстегнула его ремень и брюки, пальцы дрожали от нетерпения, чувствуя, как его член высвободился, твёрдый, горячий. Она сжала его в руках, ощущая под пальцами проступившие вены. Тигран тихо зарычал, его руки хаотично гладили её тело – сжимали грудь, пальцы дразнили соски, губы кусали шею, оставляя красные следы, он вдыхал её запах, его нос уткнулся в изгиб её плеча. На пару секунд он отстранился, но лишь для того, чтобы избавиться от остальной одежды.

– Как же я хочу тебя, – его голос был пропитан желанием, он развернул жену спиной к себе, избавляя от ажурного и сексуального пеньюара. Его руки скользнули по спине, сжимая до боли талию… сегодня он был жаден до её тела. Катя закрыла глаза, когда Тигран, царапая кожу, стягивал с неё крошечные трусики. Он толкнул её на кровать, и, упав на простыни, она со стоном прогнулась в пояснице. – Как же я скучал… по твоему телу, по твоим стонам, – тихо, как под гипнозом, говорил он, медленно проводя по изящной спине растопыренной ладонью, повторяя её изгибы.

Катя застонала и инстинктивно раздвинула ноги. Повернувшись через плечо, произнесла:

– Так бери меня, любимый… бери.

Он навис над ней, раздвигая головкой её влажные лепестки. Мышцы напряглись от предвкушения, и резким движением он вошёл в неё, растягивая стенки влагалища. Катя ахнула. Тигран двигался жёстко, врезаясь в неё. Шлепки тел эхом разнеслись по комнате, его бёдра бились о её, оставляя красные следы, а она стонала, пальцы впивались в простыни, тело подбрасывало вперёд из-за жёстких толчков мужа, которые заставляли её стонать, закрыв глаза.

– Тигран… ах… глубже, – выдохнула она, её голос сорвался на стон, тело дрожало, клитор пульсировал под его пальцами, которые, массируя, доводили её до безумия.

Его член входил и выходил, растягивая её лоно. По спине Тиграна катился пот маленькими капельками.

– Красавица… красавица… – говорил в такт своим движениям. Резко вышел, перевернув на спину, раздвинул ноги, вошёл в неё и, просунув руки, сжал ягодицы, буквально натягивая на себя резко, до упора, до влажных звуков.

– Ах… Тигран… да… – стонала она, её пальцы вцепились в его плечи, а тело дрожало, клитор пульсировал, она чувствовала каждую вену на его члене, каждый толчок, который посылал волны жара. Шлепки тел стали громче, дыхание чаще.

Тигран зарычал, наклонился, прикусив мочку её уха, и Катя закричала, оргазм накрыл её волной – тело содрогнулось, стенки влагалища сжались вокруг него, сжимая, и она почувствовала, как он кончает, заполняя её горячей спермой. Его член пульсировал, и он ещё пару раз толкнулся в неё…

Глава 26

Ростов встретил Тиграна и Катю серым дождём, который барабанил по крыше их машины, словно пытался смыть усталость с лица города. Они вернулись из Армении всего пару дней назад, и дом в городе казался теперь слишком тихим и слишком пустым без эха семейных споров и смеха бабушки, которая решила вернуться в свою квартиру. Тигран вёл машину уверенно, одной рукой сжимая руль, а взгляд то и дело скользил к рядом сидящей Кате. Её волосы ещё пахли цветочным шампунем после душа, она смотрела в окно с лёгкой задумчивостью. Тигран улыбнулся уголком губ, чувствуя, как присутствие жены успокаивает после всех этих недель борьбы с Пономарёвым, её тепло было как бальзам.

– Катюш, ты молчишь всю дорогу. О чём думаешь?

Катя повернулась к нему и мягко улыбнулась.

– О работе. Я решила, Тигран, что пойду. Всё, как договаривались. Моя должность в суде всё ещё числится за мной, благодаря, конечно же, моему замечательному мужу, – кокетливо повела глазами Катя.

Тигран прищурился, его брови сошлись у переносицы, а рука на руле сжалась сильнее. Он бросил на жену быстрый взгляд, губы изогнулись в лёгкой ухмылке:

– Катя, ну ты снова за старое?

Она вскинула подбородок, её глаза вспыхнули:

– Не вздумай меня отговаривать. И вообще, я не смогу сидеть дома, Тигран. Моя работа – моя страсть. Ты же мужчина, кавказец, и твоё слово – закон. Ты обещал уважать мой выбор. Где твоё мужское слово? – вздёрнула она брови, с упрёком глядя на него.

Тигран рассмеялся – коротко, гортанно. Они остановились на светофоре, и он повернулся к ней, прищурив глаза.

– Ах ты ж, хитрая женщина! Решила меня притянуть за обещанное?

– Именно так, дорогой муж, – с улыбкой парировала она.

– Всё-таки женщины как обольстительны, так и коварны.

Катя улыбнулась, наклонившись к нему ближе, лёгким прикосновением дотронулась до его руки, что держала руль, и сказала:

– А ещё они мстительны, если мужья им не идут на уступки. И ещё… я так тебя люблю, – не уставала кокетничать с Тиграном Катя. – И потому что ты – мой муж. Да и вообще, ты же не хочешь, чтобы я скучала дома? Или… ты боишься, что я…

– Ну всё-всё, иди на свою работу, позвоню сегодня, скажу твоему начальнику.

– Ой, да не надо, я уже звонила,

– Однако… – он ухмыльнулся шире, удивлённо глядя на неё.

– Я так рада, что у нас есть взаимопонимание, и ты меня понимаешь.

– Я понял лишь то, что моя жена хитрая лиса, – его свободная рука накрыла её пальцы, сжав нежно, и, поднеся к губам, Тигран поцеловал их.

– И эта лиса любит тебя, – она прижалась щекой к его плечу.

– Только это тебя и спасает, – ответил он, довольный признанием жены.

– Что ты скажешь, если я приглашу тётю Седу пожить у нас? – перевела тему разговора Катя.

– Тётю Седу? – вздёрнул брови Тигран, следя за дорогой.

– Да. Почему бы и нет? Всю жизнь она прожила в Армении, пусть развеется и сменит обстановку. Хочу, чтобы она поняла – жизнь прекрасна и надо уметь жить для себя.

После этих Катиных слов Тигран вдруг резко свернул на обочину, притормозив, и напал на губы жены, чем напугал бедняжку.

– Боже… Тигран, – сказала она, вдохнув воздух после того, как он оторвался от неё. – Ты меня напугал.

– Сирун джан, я заметил, вы стали общаться. Скажу, что ты чудесная жена. Уверен, Седа примет твоё предложение. Я рад!

Утро следующего дня.

В офисе Тиграна царила атмосфера напряжённого ожидания.

Тигран сидел за своим столом, сосредоточенно проверяя отчёты. Месяц прошёл с того звонка Артака, и, хотя они подали иск, поймав бухгалтера, который сливал данные Пономарёву, сам Кащей остался на свободе. Его толковые юристы красиво всё перевернули: «Бухгалтер Григоряна действовал самостоятельно, и связи лично с Пономарёвым нет». Доказательств прямых не хватило – ни переписки, ни переводов, которые бы привязывали Андрея напрямую. Работники его организации взяли вину на себя, а Кащей вышел сухим из воды – ни ответственности, ни ареста. Тигран скрипнул зубами: «Скользкая мразь, а юристам респект, не зря я им плачу», – подумал он.

Артак вошёл в кабинет Тиграна с хмурым лицом и папкой в руках.

– Какие новости? – поинтересовался Григорян.

Его помощник встал напротив, его глаза встретились с глазами шефа.

– Всё нормально, установили новую программу, она будет обновляться ежемесячно.

– Присаживайся, – Тигран жестом указал на одно из кресел за столом.

– Шеф, не понимаю. Пономарёв выкрутился. Как так? Мы же должны были его прижать!

Тигран откинулся в кресле, его брови сошлись у переносицы, а пальцы сплелись в замок. Он смотрел в окно, где город пульсировал жизнью.

– Знаю, Артак, – сказал он на удивление спокойным тоном, но в его интонации читался холод. – Это называется юридическое искусство, если можно так выразиться, – на выдохе произнёс он.

– И что же, мы… мы… спустим Пономарю всё с рук? Вот так просто? – негодовал Артак, встав с места.

– Ну тихо, тихо. Присядь, – махнул Тигран рукой, и тот сел на место. – Зачем так эмоционировать? – обратился он к помощнику. – Я всегда держу в голове одно единственное правило и следую ему многие годы: держать над собой контроль, ибо злость – не лучший советник, и можно наворотить неисправимое. Давай вспомним, что прежде всего я – бизнесмен, впрочем, как и Пономарёв. Но… между нами разница в том, что он часто нарушает закон, я же привык полагаться на свой ум, поэтому всегда на шаг впереди его.

– Пока не понимаю, к чему ты ведёшь? – пожал плечами Артак.

– Всё просто, я не стану опускаться до его уровня. Действовать грязно – это его тактика, не моя. Но… – он сделал паузу, его глаза сузились, а губы изогнулись в хитрой ухмылке. – Есть способ приструнить такого мерзавца, не нарушая закон.

Артак подался вперёд, его глаза загорелись интересом.

– Что ты имеешь в виду, шеф? Как? Он ведь скользкий как угорь!

Тигран усмехнулся, его взгляд стал острым. Он наклонился ближе и, понизив голос, сказал:

– Тендеры, Артак. Три тендера, на которые претендует его организация. Мы их заберём. Все три. Пусть останется без куша – это нанесёт большой удар по его бизнесу. Не утопим пока… Как видишь, всё законно, чисто и по правилам.

Артак замер, его глаза расширились, а потом он спросил:

– Шеф, а если не получится?

– Получится, всегда делай людям добро, и оно к тебе вернётся, – ухмыльнулся Тигран.

– Это ты к чему, шеф?

– К тому, что у меня много знакомых там, где мне нужно, – хитро улыбнулся Тигран.

– Шеф! Я восхищён. Три тендера! Да его удар хватит.

– Надеюсь, так и будет, – откинувшись в кресле, Тигран рассмеялся вместе со своим помощником.

Глава 27

Андрей Пономарёв сидел в своём кабинете на верхнем этаже высотки в центре Ростова. Костлявыми пальцами он нервно щёлкал мышкой и смотрел в монитор компьютера на фото успешного Григоряна.

– Два месяца уже прошло с того момента, как я ударил по тебе, армянская морда! А тебе хоть бы что! Всё складывалось удачно: фальшивые отчёты, мошенничество в логистике, замороженные счета. А тебе хоть бы что… Кто ж тебя так крышует? – Пономарёв говорил сам с собой, но хитрые глаза были обращены в монитор, к фотографии Тиграна.

Дверь кабинета резко распахнулась, и Виктор – его менеджер по тендерам, мужчина лет тридцати пяти – ворвался в кабинет Пономарёва и вывел того из раздумий. Весь в поту, лицо красное, как у рака. Тяжело дыша и не говоря ни слова, он подлетел к столу, схватил графин с водой, налил полный стакан и дрожащей рукой опрокинул в себя одним глотком. Капли воды капнули на полированный стол, но глаза Андрея были прикованы к Виктору – он надеялся услышать, что вызвало такую бесцеремонность сотрудника. Менеджер плюхнулся в кресло напротив, вытер рот тыльной стороной ладони и швырнул папку на стол.

Пономарёв вскинул брови, его тощее лицо вытянулось в удивлении, глаза вспыхнули раздражением. Он наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок, и холодным тоном спросил:

– Ты что себе позволяешь? Это что ещё за представление? Или забыл, на кого работаешь? Говори, что тебя заставило рамсы попутать, или я тебя уволю.

Виктор промокнул пот со лба платком, его глаза были дикими, как у загнанного зверя, и он сорвался на крик:

– Всё, Андрей Андреевич! Всё пропало! Все три тендера наши! Понимаете? Мы влипли по самое не балуй! Ваши… Ваши деньги, связи задействовали, чиновников подмазали – и это всё пошло прахом.

– То есть как? – сердце Кащея пропустило тяжёлый удар.

– А вот так! Их увели! Григорян! Этот чёртов армянин забрал всё!

Пономарёв замер, его лицо побелело, глаза расширились, а потом он рванул вперёд, вцепившись костлявыми словно смерть руками в галстук менеджера. Кащей зарычал, лицо исказилось в злобной гримасе:

– Как увели? Как?! Мы же всё просчитали! У меня связи в комиссии, у меня юристы, у меня… – он оттолкнул задыхающегося Виктора. Вскочил, и его кресло с грохотом отлетело назад. Пономарёв начал ходить по кабинету, его руки взметнулись в отчаянии. – Я влил столько… А он… он просто взял и забрал? Как? Кто слил?! – резко повернулся к Виктору с перекошенным лицом.

Виктор, всё ещё тяжело дыша, хватался за горло.

– Не знаю, Андрей Андреевич! Знаю только то, что он выиграл с разгромом. Такое чувство, что наше предложение даже не рассматривали. Это первый тендер, и второй то же самое – его юристы разнесли наших в пух и прах. А третий… третий – международные перевозки – самый лакомый и главный куш! А он… он подал документы идеальные, с опровержениями, аудиторами… Всё чисто как слеза! И откуда только он вылез? Мы… наша команда месяцами работала над этими тендерами.

Пономарёв остановился, его дыхание стало свистящим, он схватился за голову, пальцами впиваясь в волосы, лицо покраснело от ярости.

– Миллиарды! – заорал Пономарёв, его голос сорвался на визг, он пнул стул, и тот отлетел к стене с грохотом. – Этот Григорян… он меня обошёл! Опять! Я думал, после того удара по его бухгалтерии, после заморозки счетов – он сломается! А он… он взял и забрал мои тендеры! Как? Объясни мне! Он кто – дьявол?

Виктор сжался в кресле, его глаза метались, он поднял руки, как будто защищаясь.

– Андрей Андреевич, да кто ж знает-то.

Пономарёв замер, его глаза – хитрые и злые – сузились, а губы изогнулись в злобной усмешке. Он медленно поднял кресло, так же медленно опустился в него, его дыхание выровнялось, но внутри кипела ярость – холодная, расчётливая.

«Я попал по-крупному, меня точно не оставят в живых. Я в одной упряжке с такими людьми, что… они не станут церемониться, посадят на пику – и делу конец… Им проще избавиться от меня», – думал он мысленно. Какое-то время назад корабль под названием «Компания Пономарёва» накренился и тихо, но стремительно шёл ко дну. И он обратился к «браткам», что было глупо…

– Проиграли? – прошептал он, его голос стал тихим, опасным. – Нет, Виктор. Это не конец. Он думает, что выиграл? А я покажу ему… – Пономарёв взял со стола телефон и быстро набрал Олегу. – Приступай к отложенному плану «Б», – Кащей говорил медленно, устрашающе действуя на рядом сидящего Виктора. – Самое время, Олег.

Виктор сидел бледный, он слышал, как шеф отдавал приказ своему помощнику, и боялся за себя, как бы тот окончательно его не придушил.

После того как Пономарёв услышал от Олега: «Будет исполнено, шеф», то завершил разговор, кинув на стол телефон и откинулся в кресле. Его глаза горели местью, кулаки сжались.

«Григорян, ты кость в моём горле… ты забирал каждый мой тендер… каждый! Как же я тебя ненавижу, морда ты армянская!» – Он вдруг засмеялся своим мыслям, тихо… безумно. – «Что ж, я заберу твою счастливую жизнь».

Прошла неделя, и Пономарёв не мог усидеть на месте. Он звонил Тиграну – раз, два, три – но трубку брала секретарь и холодным голосом отвечала дежурными фразами:

– Господин Григорян занят. Вы можете оставить ему сообщение.

– Передай, что Пономарёв хочет поговорить! – рычал он в трубку, каждый раз краснея от злости.

Как и в прошлые разы, трубку вновь взяла секретарь.

– Господин Григорян в курсе, я передавала ваши просьбы. Господин Григорян, как и прежде, велел передать: сожалеет, что не может уделить вам время, так как занят тендерами, и просил более не беспокоить. Всего доброго, – сухо произнесла секретарь Тиграна и завершила вызов.

Пономарёв швырнул телефон о стену в надежде разбить, но тот лишь отпружинил.

– Ублюдок! – заорал он, его голос сорвался на визг. Кащей ходил по кабинету, как загнанный зверь в клетке, и вёл диалог с собой. – Игнорирует меня! Да кто ты такой! Я тебе крылья отрежу, чтобы не летал слишком высоко!

Он метался, кулаки били по воздуху. Пономарёв со стороны выглядел сумасшедшим.

– Олег! – заорал он в телефон, его голос был полон ярости. – Что с его шлюхой? Почему я до сих пор не вижу результатов?

– Шеф, я как раз собирался вам звонить. После того как Григорян добрался до Ники, узнав, что девчонка работает на нас, её уволили. Я пытался завербовать новую девку в суде… но она наотрез отказалась.

Пономарёв замер, его глаза расширились, а лицо побелело.

– Отказалась? Как отказалась? Удвой сумму – и согласится как миленькая!

– Она… с характером, шеф. Сказала: «Только попробуй меня запугивать – у меня папа в ФСБ работает. Хочешь проблем? Я тебе их обеспечу». Пришлось отпустить, не стал давить – рискованно это, шеф, нам проблем ещё с ФСБ не хватает.

Пономарёв рухнул в кресло, глаза вспыхнули безумием.

– Шеф, какие будут указания? Что делать? – спросил Олег.

Кащей усмехнулся и, сузив глаза, холодно произнёс:

– Привези мне её сегодня же!

– Не понял приказа, шеф? – настороженно переспросил Олег.

– Чего ты не понял?! – заорал в трубку Кащей. – Укради его сучку и доставь мне!

– Слушаюсь, шеф…

Глава 28

Марья Семёновна приехала на недельку «погостить у внучки, а заодно приглядеть, не обижает ли её кавказский мачо», как она сама сказала по телефону Кате перед своим приездом. Дом Тиграна и Кати сразу ожил: бабушкины сумки с соленьями заняли половину кухни, а её энергия, подобная урагану, захватила всех – и даже Седу.

Седа, тётя Тиграна, после долгих раздумий всё же приехала из Армении по приглашению Кати и уже неделю как обосновалась в их доме. Но пока женщина чувствовала себя не на своём месте, поэтому иногда её присутствие добавляло воздуху лёгкой напряжённости – она любила возиться на кухне, молчаливо мыть полы, фыркать на «городские привычки» и избегать длительных разговоров.

Утро было солнечным. Седа, чтобы не сидеть без дела, принялась за уборку и взялась за второй этаж. Она, сгорбившись над ведром, отжимала тряпку руками. Марья Семёновна, услышав стойкий запах моющего средства, вышла из кухни и с кружкой чая в руках поднялась наверх. Оценила обстановку. Что бы там ни было, Седа ей всё же нравилась. Но характер бабули от этого не изменился: прищурив глаза, она сделала глоток чая и сложила губы в привычную скептическую улыбку. Марья Семёновна поставила кружку на подоконник и, не спрашивая, взяла бутылку средства для мытья полов, повертела в руках – её брови взлетели вверх.

– Ну и к чему такие траты? – сказала она вместо приветствия. – Транжирство чистой воды! Зачем эти дорогущие химикаты? Полы чистыми будут, а карман беден…

Седа замерла, медленно повернув голову в сторону Марьи Семёновны. Она выпрямилась, скинула тряпку обратно в ведро, вытерла руки о фартук и хмуро ответила:

– Чтобы полы были чистыми, Марья Семёновна. Вот зачем.

– Ой, да будет тебе, просто Маша. Как никак мы с вами родственники.

– Хорошо… Маша, – кивнула Седа, поправив платок на голове.

– То-то же, – буркнула бабуля, рассматривая средство для мытья полов, затем фыркнула и со стуком вернула бутылку на пол. Уперев руки в бока, она выпрямила осанку, как генерал перед строем. – Так что ты там сказала? «Чистыми»? Ха! В мои времена, милочка, – протянула Марья Семёновна, – мы полы мыли уксусом – столовым, простым, из магазина, а не каким-то там… уж… И ещё соду использовали для чистоты и нашатырный спирт! Вот его добавишь в воду – и полы сверкают как новенькие. Никаких тебе этих дорогущих новомодных химических ядов, которые лёгкие жгут. Тут тебе и экономия была, и дом весь блестел как зеркало!

Седа редко улыбалась, и это был как раз тот самый редкий случай. Губы женщины дрогнули в лёгкой усмешке – не злой, а усталой, будто женщина вспомнила что-то своё, далёкое. Она подхватила тряпку из ведра и снова отжала.

– Так было давно, сейчас всё иначе, – коротко ответила она и продолжила уборку. – Я знаю, что делаю. – Немного подумав, женщина вдруг выдохнула и более мягко добавила: – Может, в следующий раз попробую… А сегодня – закончу так.

Марья Семёновна кивнула, её глаза смягчились. Она взяла свою кружку, сделала глоток чая и подумала: «Маленький, но всё-таки шаг навстречу».

– Хорошо, Седа. Главное – вместе, а не в одиночку…

Вечером Катя вышла из суда последней из всего коллектива. Девочки завершили работу раньше и уже ждали её в кафе, где условились встретиться после трудового дня, чтобы выпить по бокальчику вина.

Катя полезла в сумочку за телефоном, чтобы набрать и предупредить мужа о том, что задержится. И улыбнулась, когда гаджет завибрировал – Тигран звонил.

– Привет, милый, – ответила она полным любви голосом. Разговаривая с мужем, Катя шла по тротуару, глядя как садилось солнце, окрашивая улицы в оранжевый цвет.

– Сирун джан, я за тобой заеду чуть позже, примерно через полчаса.

Катя рассмеялась от переполняющего её счастья, от любви к мужу, которого искренне любила.

– Тигран, мы с девчонками решили перед выходным расслабиться и посидеть в кафешке. Ты не против, если я задержусь на часик? Ну, может, на два, – хитро прикусила она нижнюю губу.

Тигран замолчал на миг, его дыхание стало тяжелее – она услышала, как он стукнул пальцами по столу.

– С какими девчонками? – спросил он, а Катя представила, как его брови собрались у переносицы, и широко улыбнулась. Тем временем Тигран продолжал вести допрос. – Я их знаю? Кто такие? Как звать? Это школьные подруги?

– О боже, Тигран, – Катя закатила глаза, – прекрати включать ревнивца и следователя! Это девчонки из нашего коллектива, из команды судьи, секретарши – мы вместе работаем.

– А… ну с этими можно, я их проверял, – сказал он, и его голос смягчился.

– Тигра-ан… Ты серьёзно проверял девочек? – Катя, в возмущении округлив глаза, приостановилась на секунду.

– Разумеется. После той девицы, которой ты предпочла поверить, я проверяю всех. И не забывай: твоя безопасность для меня – прежде всего.

Катя фыркнула, её шаги ускорились, и она свернула в переулок. Но такая забота вызывала в ней трепетные чувства к мужу.

– Надеюсь, теперь ты удовлетворён? – поправила она выбившийся из-за осеннего ветерка локон.

– Вполне, – коротко ответил он, и Катя услышала, как муж встал со своего кресла.

– Тигран, ты, похоже, забыл, что я твоя жена, а не дочь, – жёстко произнесла Катя с укором, напоминая о своих правах жены, но лёгкий оттенок игривости скрыть от мужа ей не удалось.

Тигран рассмеялся – низко, гортанно.

– Ладно, иди. Но через два часа я заеду. Которое кафе – то, что за углом, у суда?

– Да, именно оно – кафе «Винтаж». Люблю тебя, мой ревнивец.

– И я тебя, моя красавица. Будь осторожна.

Катя улыбнулась, убирая телефон, и вошла в кафе – уютное, с мягким светом ламп и ароматом свежей выпечки. Девчонки уже ждали за столиком, они помахали приветственно Кате, как только та вошла. Удобно разместившись у окна, Катя расслабилась: смех, сплетни. Бокалу вина она предпочла кофе с корицей и порцию салата.

Время за разговорами пронеслось незаметно.

– Девчонки, мне пора, – засобиралась Катя, – муж скинул сообщение, что уже подъезжает.

– Ой, Катя, он такой красавчик! – подмигнула одна из девочек. – Иди, конечно, не заставляй себя ждать, а то ревновать начнёт!

Катя рассмеялась, поцеловала их, накинула свой кардиган и вышла на улицу – осенний воздух был свежим. Она свернула в переулок, её каблуки цокали по асфальту, мысли о Тигране грели душу. Вдруг – шорох за спиной. Она обернулась, но поздно: сильная рука зажала рот, вторая обхватила талию, железная хватка потянула назад. Запах хлороформа ударил в нос, мир поплыл. Катя дёрнулась, её локоть врезался в рёбра нападавшего, он зарычал, но хватка не ослабла. Ноги Кати стали ватными, сумка отлетела, дверь невзрачного фургона распахнулась, и она влетела внутрь, ударившись коленками. Сознание померкло.

Если бы Тигран приехал несколькими минутами ранее, то он бы увидел, как двое мужчин в кепках и кожаных куртках, держа лица низко, чтобы камеры не поймали, схватили его жену под руки. Это были люди Пономарева – Олег и его напарник Захар, крепкий парень со шрамом. Подкравшись со спины, они накрыли рот Кати платком, пропитанным хлороформом. Потом поволокли обмякшее тело к машине – ноги девушки волочились, но она боролась и даже умудрилась укусить одного из похитителей. Олег, зарычав от боли, ударил девушку по щеке, и её голова мотнулась.

– Вот же сука брыкливая! – прошипел он, его дыхание пахло сигаретами.

Они запихнули Катю в фургон, дверь захлопнулась, шины взвизгнули, и машина рванула в ночь.

Глава 29

Тигран сидел в своём мерсе, припаркованном у тротуара напротив уютного кафе «Винтаж». Он посмотрел на часы на запястье. Уже десять минут прошло с тех пор, как его водитель припарковался. Тигран улыбнулся уголком рта и мысленно сказал: «Заболталась, наверное, моя стрекоза». Он откинулся на спинку сиденья, постукивая пальцами по колену в такт тихой музыке, льющейся из динамиков – этот ритм обычно успокаивал, но сегодня в нём сквозила лёгкая нетерпеливость, как предчувствие чего-то неуловимого.

Взглянул на часы снова: двадцать минут. Тигран нахмурился, лёгкая тревога скользнула в его мыслях – острая, как укол иглы. Достал телефон, набрал номер жены. Гудки… один, два, три. «Может, в туалете, или шумно там, не слышит», – успокаивал он себя, но сердце уже сжалось в комок, и он ещё раз набрал Кате – снова пустые гудки. Тигран резко распахнул дверь и вышел из машины, холодный вечерний воздух ударил в лицо как пощёчина. Следом за ним из второго автомобиля вышел его помощник Артак.

– Всё в порядке, шеф?

– Катя не отвечает, – бросил Тигран и торопливо пошёл к кафе, шаги гулко отдавались в груди. – Что-то не так. На неё не похоже.

Артак сделал жест пальцем вверх, и охрана Григоряна мгновенно приблизилась к ним.

Войдя в кафе, Тигран огляделся. Заметив столик с девушками и узнав некоторых в лицо, подошёл с Артаком к ним.

– Добрый вечер, дамы, – сдержанно поздоровался Григорян, но голос выдал напряжение – низкий как рык.

– Здравствуйте, – улыбнулась одна из девушек, но улыбка вышла нервной. – А Катя уже ушла, кажется, она торопилась к вам.

– Давно? – сухо спросил он.

– Да с полчаса уж как, – подхватила другая, и в её тоне скользнула лёгкая растерянность.

– Ясно. Благодарю, – он резко развернулся и на ходу бросил Артаку: – Живо проверьте туалет, а я найду администратора, – напряжённым голосом произнёс Тигран, внутри всё сжалось от предчувствия беды.

– Слушаюсь, шеф.

Через минуту охрана проверила не только туалет, но и всё кафе. Кати нигде не было.

– Мне нужны записи с камер наблюдений, – найдя администратора, сказал Григорян, не теряя времени.

– А вы, собственно, кто? – удивлённо спросил администратор, а через несколько минут Тигран и Артак уже просматривали все камеры и выяснили только то, что Катю похитили.

Они нашли в переходе через арку её сумку. Тигран поднял все связи, чтобы проследить неприметный фургон, который увёз его жену в неизвестном направлении, но он словно растворился в потоке машин.

Спустя несколько часов.

В подвале воздух был пропитан плесенью и страхом. Катя открыла глаза, её голова гудела, тупая боль пульсировала в висках, тело ныло, будто его пропустили через мясорубку. Тьма обволакивала, лишь тусклая лампочка над головой качалась, отбрасывая тени на бетонные стены.

– Где… я? – шевельнулись губы в хриплом шёпоте. А потом воспоминания хлынули потоком, как вода из прорванной дамбы: кафе, смех подруг, сообщение от Тиграна, она покидает кафе, проулок и… удушающий запах. Катя дёрнулась, пытаясь сесть, но веревки на запястьях впились в кожу. Сердце бешено забилось, и в голове пронеслось: «Меня похитили»

Страх накрыл новой волной – холодной, липкой, от которой всё тело затрясло мелкой дрожью. «Я в сыром помещении, одна, связанная, как жертва из фильма ужасов. Тигран… любимый… Я знаю… знаю… Ты меня уже ищешь. Найдёшь… Быстрее, пожалуйста, я не выдержу… не выдержу», – мысли метались, слёзы потекли из глаз. «Нет, нельзя, плакать… нельзя… я ведь сильная! Сильная, как мой муж! Так, стоп! – зажмурила глаза и сразу открыла, смахивая ресницами слёзы. – Если похитили и не убили сразу, значит, я нужна… Живой. Зачем? Шантажировать Тиграна? Да… наверное, вопрос денег… похитители знают, что мой муж богат, им нужны деньги, вот что им надо!» – Она сглотнула, пытаясь унять дрожь, и снова стала думать.

Через полчаса дверь скрипнула, и в подвал спустился помощник Понамарёва. Олег, с лицом как у бульдога, при виде Кати ухмыльнулся. Поскрёб кончиком ножа возле губы, не двусмысленно остановил взгляд на задранной до бёдер юбке. Катя в это время смотрела на него в страхе округлёнными глазами. Она хотела спросить: «Что вам нужно? Кто вы?», – но слова застряли в горле. Олег достал телефон, набрал номер и, не сводя с Кати глаз, начал телефонный разговор:

– Шеф, она пришла в себя. Красавица очухалась.

– Жди меня там, как освобожусь – буду…

– Они сменили машину! – Тигран кричал в трубку начальнику ФСБ, нервно расхаживая по своему двору.

– Это и дураку понятно, – ответил тот в трубку. – Неясно другое, сколько машин они сменили.

– Найди мою жену, – прорычал Тигран, сжав с силой телефон.

– Конечно, найдём, у меня лучшие спецы.

– Я убью эту падаль, кто осмелился похитить мою жену.

– Тигран, я тебя давно знаю и поэтому прошу, давай без глупостей.

– Я жду от тебя новостей, Саша, – сказал Тигран и отключился.

– Что с Катей? – взволнованная Марья Семёновна, услышав весь разговор, подошла к Тиграну, а с ней и Седа.

– Что с девочкой, Тико? – Седа тоже не выдержала и нервно положила ладони на грудь.

– Ты что наделал? – бабуля округлила в ужасе глаза. – Говори немедленно, где моя Катюша?

– Это что же творится, Тико? Как же так? – У Седы глаза были на мокром месте.

– А ну ка всем цыц! Раскудахтались! – Тигран был в бешенном состоянии. – Мне на истерика нужна, а ваша поддержка.

– Тигран, объясни… – Марья Семёновна стояла с потерянным видом, такой Тигран её видел впервые. Вздохнув, он взял её за плечи, слегка сжал и, насколько мог спокойно, произнёс:

– Марья Семёновна, кто-то решил играть грязно против меня. К сожалению, я был глуп, надо было подумать и обезопасить мою семью раньше. Я исправлю свои ошибки, обязательно исправлю.

– Я верю тебе, мальчик. Привези мою внучку… – слёзы скатились по лицу бабушки.

– Скорее верни Катюшу домой, – сказала Седа, и её глаза заблестели от скопившихся слёз.

– Верну, – ответил Тигран.

– Шеф! Мы всех проверили, как вы приказали, – в дом влетел запыхавшийся Артак.

– Ну? – Тигран с нетерпением посмотрел на помощника.

– Все чисты, но Пономарёв выезжал за город. Парни проследили.

– Едем!

– Я с вами! – воскликнула бабуля. – Только милок заедем сначала ко мне, я свою двустволку возьму, с ней понадёжней будет! – Марья Семёновна уверенным шагом двинулась за ними. Но охрана преградила ей путь, после того как Артак сделал им знак рукой.

– А вдруг это не он? – предположил Артак следуя широким шагом вместе с Тиграном.

– Он – не он. Надо проверить, куда он намылился ночью. Какие такие у него дела за городом? Зная его методы, всё указывает на него…

Глава 30

Пономарёв спустился медленно, вальяжно, как спускается король в свой тронный зал. При виде его Катя инстинктивно отползла, прижимаясь спиной к стене, но веревки далеко не пустили. Он остановился в паре шагов, склонил голову и, не вытаскивая рук из карманов брюк, разглядывал неторопливо Катю: лицо, шею, изгиб плеч под разорванным платьем, ноги. Улыбка – сальная, хищная, растянула его тонкие губы.

– Ну здравствуй, красавица. Хотел лично посмотреть тебе в лицо. Да-а, хороша: фотографии не передают всей той красоты, которой ты обладаешь. И чем заслужил этот армянский выскочка такую красавицу, м? – Катя оставила его без ответа лишь смотрела на него во все глаза. – Но вкус у него безупречный, ничего не скажешь, – продолжил Пономарёв.

Катя вздрогнула от его тона – он раздевал её взглядом, и от этого девушку тошнило. Она сжалась в комок, но голос вырвался твердым, хоть и с дрожью:

– Кто вы? Что вам нужно? От меня… от моего мужа? Я же вам зачем-то нужна? Деньги?

Он рассмеялся – тихо, шелестяще, – и прошел к стулу, что стоял в углу, сел с неторопливым превосходством, закинув ногу на ногу. Поза расслабленная, но глаза – волчьи, цепкие, не сводили взгляда с Кати.

– О, девочка с характером. Я и не сомневался. Эх, жаль, что ты попалась этому армянину. – Он сощурил глаза, сверля ими Катю. – И почему наши русские девчонки всегда ведутся на этих… «неруссей»? У нас достойных мужиков мало, что ли? Или у нерусских член толще? Жа-аль… очень жаль, что мимо меня такая красота проскочила. Я бы тебя в роскоши купал.

Слушая весь этот бред, Катя уставилась на него, пытаясь собрать мысли в кулак: «Больной. Полностью больной. При чем здесь национальность?» Страх держал её в своих тисках изнутри, но она выпрямилась, насколько позволяли веревки, и выдавила:

– Очевидно… – она сглотнула, подавляя неунимающуюся дрожь в голосе, – Тигран вам доставил э… какую-то неприятность. Но то, на что вы пошли и сделали, это… не мужской поступок.

Зацепившись за первую фразу, сказанную Катей, Пономарёв наклонился вперед, улыбка стала шире, обнажив виниловые зубы.

– Сделал? Не-е-ет, это слово не подходящее. – При упоминании Григоряна Понамарёв достал из кармана сигарету, закурил, нервно выпустив из рта сизый дым. – Он скорее разрушитель, гнида, которую я раздавлю. И сейчас твой муженёк мечется в поисках тебя. Но пусть понервничает. Придёт время – оповестим его… может быть… – Он встал, подошёл к Кате близко, снова окинув сальным взглядом связанное тело с трепещущей в страхе грудью. – Может, трахнуть тебя, как последнюю шлюху… накачать спермой и швырнуть ему. А, красавица, что скажешь, как тебе такая перспектива? – Закинув голову, он заржал конём, когда Катя в ужасе посмотрела на него, боясь до тошноты, что он исполнит задуманное. Успокоившись, он вернул к ней взгляд, выпустив дым ей в лицо, получая удовольствие от того, что она в его власти. – Пожалуй, нет… я слишком брезглив, – скривился Пономарёв. – Ты его уязвимость и ключ к его деньгам, милая. И я поверну его так, что он сломается. Он вернёт мне всё! Но сначала пусть помучается.

– Всё… всё это вам доставляет удовольствие. Ведь так? – слёзы Кати потекли по щекам. Насколько бы сильной не хотела она казаться, но не выдержала угроз и давящих верёвок. Катя всхлипнула, но не отвела глаз от ненавистного похитителя.

– Так и есть, я получаю удовольствие, – с мерзкой улыбочкой ответил Пономарёв.

– Тигран вас найдёт…

Но Пономарёв не успел ответить.

Дверь подвала с треском распахнулась, и влетел Олег. Его лицо было белее мела, глаза метались, как у загнанного зверя. Спотыкаясь на лестнице, заорал сорвавшимся голосом:

– Шеф! Шеф! Сизый! Он уже едет! Наши люди с места доложили, что видели его на трассе, это не совпадение, через полчаса будет здесь! Сизый и его люди нас замочат! Нас всех! Надо ноги уносить, шеф, сейчас же! – у Олега была истерика.

Пономарёв замер, его маленькие глаза расширились, а рот приоткрылся в шоке.

– Как… как?! – выдохнул он, метнувшись глазами к Олегу, потом к Кате, которая сидела, затаив дыхание, её сердце забилось ещё быстрее – страх сжал горло, она не понимала, кто кого хочет убить, но инстинкт подсказывал: беда. Пономарёв рванулся вперёд, его пальцы впились в воротник Олега, тряся его как тряпичную куклу, а лицо исказилось в гримасе ярости и отчаяния.

– Я же звонил! Я же просил! Я говорил Сизому, что смогу! Я всё исправлю! – заорал он, его голос сорвался на визг, слюна брызнула изо рта, глаза налились кровью. – А теперь… теперь он едет сюда?! Как он узнал?!

Олег дёрнулся, его лицо покраснело, он вырвался из хватки, отступил, упираясь в стену.

– Шеф, очнись! – выдохнул он, – Это же зеки, они не прощают. Сизый лично не решает, он действует от всей сходки, а они решили нас мочить! Полчаса, шеф! Нам пора бы уже ноги уносить!

Пономарёв замер, он выглядел, как человек, которого ударили под дых.

– Нет… нет! – шептал надломленным голосом он. – Это всё из-за проклятого Григоряна? Всё он… он… – Его голос сорвался на всхлип, он схватился за горло, тело содрогнулось как от озноба. – Что делать? Что делать?!

Катя смотрела на весь создавшийся между похитителями хаос, всё это было как кошмар. «Тигран найдёт меня… Он меня ищет, я знаю», – мысли вихрем кружились, адреналин гнал кровь, она дёрнулась, верёвки впились в кожу, боль пронзила запястья с новой силой, но она не закричала – её глаза горели надеждой.

– Шеф! У нас полчаса! Мы уносим ноги! Заберём её – она наш билет, давление на Григоряна. Обменяем на выгодную сделку или… или что-то ещё! Но бежать надо сейчас!

Дикие от паники глаза Пономарёва, который никак не желал прощаться с жизнью, метнулись к Олегу, потом к Кате, и вдруг словно вспышкой его лицо изменилось, страх сменился расчётом, губы изогнулись в злобной ухмылке, его движения стали резкими.

– Да… да! – сказал он. – Забираем её! Выйдем на Григоряна и обменяем её позже! А сейчас валим отсюда!

Олег без лишних слов рванул к Кате, грубо схватив её под локти, потянув вверх. Верёвки впились в кожу, Катя ахнула.

– Руки! Развяжите руки! – взмолилась она, её голос охрип, слёзы текли по щекам, тело дрожало от боли и преследуемого страха. – Пожалуйста! Я же не убегу, – сквозь слёзы взмолилась она.

Глаза похитителя были холодными, он толкнул её к лестнице, хватка была железной, пальцы впились в руки Кати, оставляя синяки.

– Заткнись, сучка! – прорычал он.

Пономарёв метнулся вперёд, его худые ноги несли его к двери, он оглянулся, бросив:

– Тащи её!

Они выскочили из подвала, воздух ударил в лицо – свежий, с запахом дождя.

– В машину! – заорал он, его голос был полон паники, он схватил Катю за руку, потянув внутрь фургона, и они рванули с места.

Часом позже.

Тигран и Артак прибыли на то место, координаты которого скинули им его люди. Он с помощником спустился в подвал, оглядев там всё.

– Шеф, подвал пуст!

– Вижу… Следы свежие… сигареты, – Тигран посмотрел на матрас ноздри его раздулись, сердце учащённо забилось, он словно видел сжавшуюся у стены жену. – Они были здесь примерно час назад! – хриплым от волнения голосом произнёс Тигран.

– Да, похоже на то, сигаретный запах ещё свеж. Пошли отсюда.

Они вышли, огляделись.

– Банки из-под консервов недоеденные, – вслух сказал Тигран.

– Будто торопились куда… – предположил Артак.

– Угу… Похоже на то.

– Шеф, смотри, следы от протекторов шин свежие.

– Да… – Тигран проследил их до того места, где они прервались. – Артак! Быстро в машину, мы нагоним их, я уверен. Посмотри направо, они воспользовались той трассой, след оборвался именно там! И звони Саше, пусть пробьёт все камеры в этой местности, фургон всплывёт в этом квадрате, я уверен, – воодушевлённо сказал он.

– Слушаюсь шеф! – воскликнул Артак, и они рванули с места, оставив за собой столб пыли…

Глава 31

Тигран мчался по трассе, его внедорожник стрелой летел по ночной трассе. Прошло уж больше часа, а след Пономарёва растворился как дым. И от Саши из ФСБ, которого он подключил к исчезновению жены, не было новостей. Фургон с подставными номерами канул в Лету.

Артак сидел за рулём, передавая приказы шефа по рации.

– Шеф, парни ничего не нашли, – произнёс он, затем замолчал и метнул взгляд на Тиграна. Тот сидел как статуя, со сжатыми челюстями. Под глазами у него образовались тёмные круги от усталости и нервов, но сами глаза сверкали яростью.

– Мы словно застряли в замкнутом круге и колесим по нему. Неужели они могли просто исчезнуть? – размышлял вслух Тигран, сжимая до вздутых вен подлокотник кресла.

Неожиданно их ослепили фарами дальнего света, и, пару раз мигнув, навстречу выехал чёрный тонированный внедорожник, массивный как танк, а за ним ещё три машины, такие же тонированные, и все свернули к обочине. Тиграну и его помощнику не нужно было смотреть на номера, они и так знали, кому принадлежит свернувший к обочине внедорожник. Григорян никогда не связывался «с братками», но в данную минуту он готов был принять любую помощь, а также мгновенно понял – Сизый что-то знает.

– Сворачивай к ним! – приказал Тигран. Артак резко сбросил газ, его рука метнулась к кобуре на бедре.

– Шеф, опасно с ними связываться! – прошипел он, его глаза сузились, тело напряглось как пружина.

– Плевать! Сизый что-то знает! Сворачивай!

– Если что – у меня ПМ* наготове, – напряжённым голосом сказал Артак.

– Вот и отлично, давай.

Помощник скинул газ и свернул к обочине, машина остановилась с визгом шин. Дверь внедорожника открылась, и Тигран вышел, в мыслях прокручивая: «А вдруг ловушка…». Артак последовал за ним, его рука лежала на рукояти пистолета, дыхание ровное, но готовое к бою.

Стекло внедорожника опустилось медленно, и из тени вынырнуло лицо. Они не ошиблись – это был Сизый, невысокий, коренастый, с лицом, обезображенным шрамами, глаза – два стальных буравчика, которые могли одним взглядом подчинить своей воле. Его охрана – головорезы в чёрных куртках – высыпала из машин и взяла Тиграна и Артака в кольцо. Артак дёрнулся, его пистолет блеснул в руке, но Тигран жестом остановил его

– Скажи своему парню, пусть не горячится и уберёт палец с курка, – спокойно произнёс Сизый. – Не заставляй моих пацанов нервничать, к чему пальбу устраивать, внимание привлекать к себе. Я ж с миром приехал.

Не отводя от Сизого взгляда, Тигран поднял руку, давая понять, чтобы Артак убрал «пушку». А глаза самого Сизого буравили Тиграна с улыбкой, холодной как лезвие.

– Мы не враги. Пока.

Артак услышал, как их охрана подоспела и тоже высыпала наружу. Со стороны можно было подумать, что это криминальная сходка. Тигран шагнул ближе к Сизому.

– Если тебе есть что сказать, говори или не задерживай меня.

Сизый усмехнулся, его шрамы дрогнули, он кивнул на заднюю дверь внедорожника.

– Я знаю тебя, Григорян. И знаю всё о тебе. Твоя женщина у меня. Можешь забрать её. Мы не прощаем тех, кто нам должен. Имей в виду, – холодно произнёс он.

Тигран замер, его сердце пропустило удар, он рванул заднюю дверь на себя и увидел её, Катю, связанную по рукам. Она лежала на сиденье с растрёпанной причёской, платье надорванное, щека в синяке, глаза полузакрыты от боли. Его сердце разорвалось, ярость хлынула волной. Подхватив жену – нежно, но крепко, прижал к гулко бьющемуся сердцу. Её тело обмякло в его объятиях.

– Где эта тварь Пономарёв? – спросил он, сжав до скрежета зубов челюсти.

Сизый сплюнул на асфальт, его глаза сузились:

– Я же сказал – мы не прощаем должников. Он поплатился жизнью. Забирай свою женщину. – Тигран кивнул. – И помни – нас здесь не было. – Тигран снова кивнул, хотя и без предупреждения понимал это.

– Я твой должник, – произнёс он Сизому.

– Придёт время, сочтёмся, – усмехнулся тот, стекло поднялось, внедорожник рванул, за ним – эскорт, и их огни растворились в ночи.

– Нож мне! – бросил Тигран и быстрым шагом понёс жену в машину. – Артак! Гони в ближайшую больницу! – отдал приказ и, уложив Катю на заднее сиденье, сел рядом, разрезал верёвки. – Сирун джан… – прошептал он, и его голос сломался. Пальцы гладили её волосы, осматривая – синяки, кровь на губе, следы после впившихся в нежную кожу веревок. – Моя девочка… со мной… живая. – Он прижал жену ближе, коснулся губами её лба.

Катя открыла глаза. Затуманенный болью взгляд постепенно сфокусировался на нём, и она ахнула. Руки не слушались, но Катя хотела обнять мужа, жалкие попытки ничем не увенчались, и слёзы хлынули из её глаз.

– Тигран… ты… ты пришёл, – прошептала она слабо, – я знала… знала, что ты меня найдёшь. – Слёзы текли по щекам, и всё, что она могла – это уткнуться лбом в грудь Тиграна, вдыхая его запах – родной, любимый.

– Тише, девочка моя, всё уже позади, – ответил голосом, полным боли.

– Артак, позвони домой, успокой женщин, – устало Тигран отдал приказ и смотрел из окна больницы, как начинается зарево. Катя после осмотра врача спала, ей поставили капельницу с глюкозой и дали выпить настой из валерианы.

«В вашем положении я бы не рекомендовал…». Слова врача врезались в голову Тиграна и крутились заезженной пластинкой. Григорян хотел убедиться, что жизни его жены ничего не угрожает, и он готов был перевезти её в частную клинику – для комфорта и лучшего ухода, по его мнению. Но врач категорически ему не рекомендовал.

– Артак… она беременна. Представляешь? – Помощник растерянно стоял за спиной Григоряна и не знал, что сказать, но понимал состояние шефа. – А если бы… она потеряла ребёнка? Или с Катей что-то случилось бы… Я жалею только об одном – что не убил тощую тварь собственноручно…

*Пистолет Макарова

Глава 32

Утро. Коридоры больницы постепенно наполнялись медработниками. Тигран так и не сомкнул глаз. Он переживал, что не смог защитить свою женщину, тем более в положении, и корил себя за это. Однако само осознание того, что ему предстоит носить гордое звание «отец», пока не доходило до него.

Тигран находился в состоянии полной растерянности, пока не услышал в коридоре шум шагов – это неслись две фурии: бабушка Кати и Седа. Во главе, разумеется, шла генерал Марья Семёновна.

– Чёрт, – прошептал Артак, прикрыв на секунду глаза ладонью.

Женщин, похоже, не заботили утренние будни больницы. По длинному коридору быстрым, почти строевым шагом мчалась Катина бабуля, а за ней семенила пышка Седа. Тигран смотрел на эту «парочку» с удивлением, упрямо сложив руки на груди. Шумно вздохнув, он повернулся к Артаку:

– Твоя работа? – спросил резко.

– Шеф, прости, но ты же знаешь Марью Семёновну… А Седа вообще пообещала проклясть меня. Что мне оставалось делать? – оправдывался помощник, разводя руки в стороны.

– Аствац джан… дай мне сил не прибить прямо здесь этого идиота, – пробормотал Тигран, закрывая глаза и потирая уставший лоб.

Пока Тигран собирался с мыслями, женщины на пути выхватили молодую медсестру.

– Где? Где моя внучка? – выдохнула Марья Семёновна, издавая тяжёлое, как после бега, дыхание. Её голос прозвучал громче обычного и разнёсся по коридору, заставив другую медсестру у стойки предупредительно обернуться к ним. Марья Семёновна дёрнула сумку к локтю, подняв её чуть выше.

– Тише, пожалуйста, – попыталась успокоить встревоженных женщин молоденькая медсестра.

– Я спросила – где моя Катя? Не стойте столбом, дорогуша, ведите нас!

Седа, так же тяжело дыша, подхватила тревожным голосом с армянским акцентом:

– Да, где она? Мы прилетели из Армении, чтобы увидеть нашу девочку! Скажите, в какой палате она находится? Катя… Катя Григорян.

– Для начала вам стоит успокоиться. Волнение ни к чему, особенно в вашем возрасте, – попыталась утихомирить женщин медсестра.

– В каком, позвольте спросить, возрасте? – изогнула бровь Марья Семёновна, бросая на медсестру недовольный взгляд.

– Вы только взгляните на неё, такая молодая, а уже хамит! – возмутилась Седа, прищурив осуждающе большие глаза. – Ц-ц-ц…

– А ещё и пытается успокоить меня. Да я сама кого угодно успокою! – фыркнула Марья Семёновна, важно поправляя сумку. – Говори, в какой палате моя внучка, пока я не добралась до вашего главного, – припугнула она девушку, предупредительно выставив указательный палец.

– Григорян лежит в двадцать шестой палате, – ответила медсестра и облегчённо вздохнула, когда женщины тут же кинулись на поиски.

– Так, Седа, вот что я тебе скажу – я собираюсь выяснить, что с моей девочкой, – повысила голос Марья Семёновна, чувствуя внутреннюю тревогу за внучку, в то время как Седа уверенно поправила её:

– С нашей девочкой!

– Да, с нашей! Сердце моё не на месте, хотя Артак сказал, что ей оказали помощь, и она отдыхает. Ох… если мне не понравится, как Катю лечат… – размышляла Марья Семёновна.

– Если нам не понравится! – снова подловила её Седа, семеня следом за воинственно настроенной женщиной.

– Ну да-да, конечно, – отмахнулась та. – Так вот, заберём её тогда и увезём на такси домой.

– Как так? – вскинула брови Седа, округляя глаза от удивления и чуть-чуть восклицая от неожиданности.

– Вот так, Седа… Если бы я могла доверять врачам без оглядки, я бы уже давно того… – Она картинно развела руки, указывая вверх. – Тю-тю!

– Тьфу ты! Прекрати нагнетать! – воскликнула Седа. – Тигран тоже не дурак и не стал доверять кому попало!

– О! Смотри, вот и двадцать шестая палата. Заходим, Сед! – бодро сказала Катина бабуля.

– А ну стоять, кумушки! – остановил их Тигран предупреждающим тоном. Женщины резко развернулись к нему.

– Тигранчик! А где ты был? – при виде зятя настроение Марьи Семёновны тут же изменилось. – Ты почему на звонки не отвечаешь, мы распереживались и решили идти сами!

– Вай, Тигран джан! Напугал свою тётю, – схватилась за сердце Седа.

– Как там Катюша? Мы приехали, чтобы помочь. С ней всё в порядке? Успокой бабушку, а то моё слабое сердце болит за внучку, – произнесла Марья Семёновна, тревожно потирая грудь.

– Разве я вам не сказал сидеть дома? Как вы вообще здесь оказались? – нахмурился Тигран.

– А у меня тоже есть связи, не только у тебя, дорогой зять. Вот так мы и оказались здесь!

– Да прекратите, – махнул он рукой, – знаю я ваши «связи», а точнее – связиста! – отмахнулся Тигран.

– Да будет тебе, Тигран джан! Отведи нас к девочке, мы так переживаем! Цават танем,* – с трепетом произнесла Седа.

Он перевёл взгляд с одной женщины на другую и, глубоко вздохнув, произнёс:

– Ладно… Что ж поделать, раз у меня такие неугомонные родственники, идёмте. Но тихо! Не вздумайте устраивать балаган – иначе я вас просто выгоню.

– Конечно-конечно! – заверили его женщины, будто бы не они всего несколько минут назад взбудоражили полбольницы своим появлением.

– Вот и отлично. Катя отдыхает, с ней всё в порядке, так что беспокоиться не стоит ни о ней, ни о себе! – Тигран таким образом попытался успокоить женщин, но лёгкое напряжение всё еще витало в воздухе.

Он толкнул дверь плечом и тихо произнёс:

– Заходим… – И женщины, словно тени, одна за другой бесшумно вошли внутрь.

К этому времени Катя уже проснулась, но её взгляд всё ещё сохранял остатки сна.

– Милая, как ты себя чувствуешь? – Тигран незамедлительно подошёл к больничной койке, его голос был полон беспокойства.

– Тигран… – с любовью в голосе произнесла она его имя. – Горло саднит, а так пока не поняла, вроде всё нормально.

– Девочка моя! – Марья Семёновна старалась сдержать слёзы, которые уже подступали к глазам, а Седа тоже не могла контролировать эмоции, душевно полюбив Катю. И видеть её в ослабленном состоянии женщине было тяжело.

– Ба… и ты здесь? Тётя Седа? – Катя искренне удивилась и обрадовалась, увидев близких ей людей.

Позже, когда все вышли из палаты, ожидая врача, за дверью царила напряжённая тишина. Через полчаса доктор вышел, и Тигран шагнул навстречу ему, пока женщины стояли рядом, с настойчивостью прислушиваясь к разговору.

– Доктор, нужны ли какие-то дополнительные лекарства? Я готов приобрести всё, что может помочь моей жене и не навредить… э… – он не готов был раскрыть вот так сразу родственникам о беременности Кати, не поговорив с ней, но скрыть не вышло.

– Нет необходимости. Единственное, что сейчас нужно вашей жене – это покой. Травм у неё нет, анализы в пределах нормы. Гинеколога я пригласил, после осмотра она вам более детально всё прояснит…

– Тигранчик… Что он такое сейчас сказал? Зачем гинеколог? – настороженно спросила Марья Семёновна.

– Наша девочка… что, беременная? – предположила Седа, и доктор с готовностью подтвердил её догадки.

Женщины чуть было не бросились поздравлять будущую маму, но Тигран остановил их:

– Нет, Марья Семёновна. Пусть гинеколог сначала проведёт осмотр, а потом я запущу «тяжёлую артиллерию», то есть вас. Только не задушите мне жену своими поздравлениями. Чёрт возьми, слишком много женщин стало в моей жизни! – неприятная нервозность всё ещё ощущалась в его голосе.

Спустя час гинеколог с аппаратом УЗИ прибыла и констатировала: «Беременность четырнадцать недель, матка находится в небольшом тонусе». Выписав препараты и рекомендации, она покинула кабинет.

Катя плакала от счастья на сильной груди мужа, осознав, что скоро станет мамой. Тигран нежно утешал её, испытывая радость оттого, что она снова в его объятиях, и, конечно, оттого что любимая женщина, его жена, подарит ему ребёнка. А будущие бабушки чуть не затоптали Тиграна, поздравляя Катю. Седа была более сдержанной в своих поздравлениях, но эмоций Марьи Семёновны с лихвой хватило на двоих. Катя смеялась до слёз, глядя на свою раскрасневшуюся и радостную бабушку.

Через неделю Катю выписали.

*цават танем – Переносное значение: «разделю твою боль», «унесу твою боль с собой».

Использование: Фраза используется для выражения глубокой любви, сочувствия, а также как комплимент или пожелание.

Глава 33

Продолжить читать на другом устройстве: