Он не мог заставить себя произнести это, а я не могла заставить себя не думать, было ли это для него так же?
Я ведь толком не успела опомниться, прежде чем потеряла сознание, но он наверняка пытался выбраться. Побежденный охотник на нечисть должен был бороться до последнего.
— Но?..
Я не знала, что именно хочу спросить, потому что никаких перемен в себе не ощущала.
Если не считать этой легкости и силы.
И голоса, разбудившего меня.
Голоса Змеиного леса.
Я еще не знала о том, что со мной случилось, а он уже говорил со мной, побуждал очнуться и стать его частью.
Эйдан с видимым усилием заставил себя снова посмотреть мне в лицо.
— Прости. Мне жаль. Это не обязывает тебя оставаться здесь. Я не могу ничего исправить, но могу научить тебя жить с этим, чтобы ты могла вернуться домой.
Это было хорошее предложение. Более чем щедрое и честное.
Вот только лучше бы он меня ударил.
Стараясь дышать ровно, я все-таки села, прижимая одеяло к груди, потому что, помимо его футболки, на мне снова ничего не было.
— Спасибо, но, знаешь, мне, пожалуй, пора.
Глава 30
Эйдан не стал мешать мне, просто кивнул и вышел из дома, чтобы у меня была возможность принять душ и собраться без спешки.
Вместо этого я только быстро натянула одежду и ушла, не задерживаясь перед зеркалом.
Хотя посмотреться в него, — в любое, в первое попавшееся, — хотелось чудовищно.
Я ожидала, что почувствую слабость при попытке покинуть Змеиный лес, когда он явно не хотел меня отпускать, но ничего подобного не случилось. Я могла идти свободно, уверенно и быстро, не оглядываясь назад и не глядя по сторонам.
Пару раз мне померещилось движение в густых ветвях, — змеи наблюдали за мной с особым, новым и абсолютно понятным интересом, но не были слишком навязчивыми.
Покидая пределы леса, я тихо-тихо сказала: «Спасибо».
Не имея ни малейшего понятия о том, как отреагирую, увидев любого из них, я не хотела рисковать понапрасну.
Сегодня в самом деле тянуло пойти к Марте и поплакать на ее плече от пережитого испуга и неизвестности, но от этой идеи я быстро отказалась.
Ни к чему было теперь ворошить.
Вместо этого я несколько часов бессмысленно слонялась по округе, намеренно доводя себя до усталости, до полного изнеможения, которое всё никак не наступало.
Теперь моё тело и правда могло выдержать больше, и это поразительным образом не внушало мне страха. Напротив, приводило в детский незамутненный восторг.
А ведь испугаться следовало.
Следовало подумать о том, что это и правда необратимо, а о переменах, произошедших со мной, я фактически ничего не знаю.
Могу ли я превратиться в змею в момент стресса? А если чего-то испугаюсь? Или начну горячиться в споре?
Что, если меня захватит азарт или я испытаю большую радость?