Он был мягким, женским, и в нём звучала странная тревога.
— Кайл… — позвала она, и моё сердце болезненно дрогнуло. Я замедлил полёт, напрягая слух, но слова будто тонули в ветре, теряясь между порывами. — …пожалуйста… — донеслось снова, и я, не раздумывая, нырнул вниз к земле, туда, откуда шёл этот зов.
Перед глазами мелькали вспышки света, линии пейзажа растекались, и вдруг небо исчезло. Пространство исказилось, и я стоял уже не под облаками, а посреди собственной спальни. Воздух был неподвижен, и в этой неподвижности я чувствовал её присутствие.
Аннет.
Она стояла посреди комнаты — в кружевном белье, тонком и изящном, почти невесомом, как утренний туман. Свет от камина мягко скользил по её коже, делая очертания зыбкими, будто нереальными. Взгляд девушки был серьёзен, губы чуть приоткрыты, а волосы спадали волной по плечам.
Я не мог отвести глаз. В груди что-то болезненно сжалось — не от вожделения даже, а от странного, неуместного восторга, будто я смотрел на нечто запретное, но бесконечно притягательное.
— Аннет? — позвал я, чувствуя, как горло пересыхает.
Она что-то сказала, но слова не дошли до меня — как будто сам сон не хотел раскрывать смысла. Я видел движение губ, видел лёгкое напряжение в её лице, но не слышал ни звука. Всё вокруг словно замерло, и вдруг из-под ног моей супруги поползли тонкие язычки света. Сначала слабые, серебристые, потом — ярче, гуще и горячее.
Это был огонь. Мой огонь.
Я ощутил, как пламя поднимается изнутри, как воздух накаляется, как стены дрожат от жара. Я хотел остановить, удержать, но магия вырывалась сама — будто моё подсознание решило сжечь границы между мной и этим образом.
Я шагнул к девушке, и пламя рвануло следом. Мир закружился, краски потекли, а вместе с ними исчезла она.
Я резко сел, чувствуя, как дыхание сбивается, а сердце колотится с бешеной силой. Комната была погружена в полумрак, но я отчётливо ощущал запах — лёгкий, едва уловимый, но неоспоримо настоящий. Запах гари.
Я поднял взгляд — и в углу действительно тлел край занавески.
— Чудесно, — пробормотал, устало потирая виски. — Теперь ещё и поджигатель во сне.
Глава 14. Двойник?
Сон цеплялся за меня, будто упрямый зверь. Я прокручивал его в голове, словно головоломку, надеясь, что новый угол зрения раскроет скрытый смысл. Но каждый раз перед глазами вспыхивали лишь обрывки: багровое небо, голос Аннет и огонь. В груди тлел жар, будто я не проснулся, а просто сменил декорации кошмара.
Я натянул одеяло на голову, пытаясь уговорить себя уснуть, но простыни путались, подушка казалась каменной, а мысли гудели, как рой потревоженных ос. В конце концов, я сдался. Выдохнув, поднялся с кровати. За окном клубился блеклый предрассветный туман, город ещё дремал, и только первые лучи робко трогали крыши. Самое время для работы — лучшего лекарства от навязчивых видений.
Я оделся быстро: тёмная рубашка, жилет, пиджак, строгий, как и мой настрой. Скользнул в коридор, словно заправский вор, и спустился вниз, направляясь на улицу. Прохлада хлестнула по лицу, но не прогнала гул в голове.
Здание ведомства встретило меня гулкой тишиной и холодом каменных стен. Ночной охранник, старый маг с сединой в бороде, поднял брови, увидев меня в такой час.
— Рановато, господин Вилтроу, — протянул он, но я лишь отмахнулся.
— Не спалось, — буркнул, проходя мимо.
Коридоры были пусты, шаги отдавались эхом, будто я вторгся в заброшенный храм. Так я и поднялся на третий этаж. В кабинете царил полумрак, пахло бумагой и лёгким озоном — отголоски старых заклинаний, впитавшихся в стены. Я щёлкнул пальцами, и магические светильники вспыхнули, заливая комнату мягким янтарным светом. Пиджак лёг на спинку кресла, а сам я подошёл к столу, намереваясь утопить мысли в отчётах, но взгляд зацепился за нечто чужеродное.
На полированной поверхности лежала папка, запечатанная густо-красным сургучом с королевским гербом. Я замер, чувствуя, как по спине пробежала холодная волна. Королевская печать означала одно: это не просто задание. Это приказ, от которого не отвертеться. Утро, похоже, решило меня добить.
Я сломал печать и раскрыл папку. Донесения королевских ищеек — сухие, как и полагается таким документам, но с тревожным подтекстом, который умел считывать только тот, кто сам играл в эти игры. Заговор. Снова. Начальник разведки, чей почерк я узнал бы из тысячи, был краток: двое мужчин в розыске. Первый — призрак, почти мираж. Скудные приметы: примерный возраст, смутное описание лица, будто кто-то стёр его из памяти свидетелей. Ни зацепки, ни следа — словно он растворялся в воздухе. И всё же именно этот «невидимка» интересовал короля больше всего.
Второй… с ним всё было сложнее. Чем дольше я вчитывался в строки — манера двигаться, привычки, даже жесты, — тем сильнее меня терзало чувство, будто я читаю о себе. Слишком много совпадений. Слишком много знакомых деталей. Словно кто-то следил за мной из тени, а потом, не утруждая себя фантазией, выложил всё в рапорт. Если бы не королевская печать, я бы решил, что это чья-то злая шутка или проверка на внимательность. Но текст был серьёзен, будто приговор, и от этого мысль о двойнике — или ловушке — становилась только тревожнее.
Я перевернул последнюю страницу, и рука застыла в воздухе. На меня смотрел набросок — профиль, до жути знакомый. Тот же разрез глаз, изгиб скул, упрямый прищур. Но плечи чуть уже, фигура легче, а взгляд… чужой. Не я, но пугающе близко. Я вскочил, чуть не опрокинув стул, и несколько секунд стоял, уставившись на портрет, будто он мог ожить и всё объяснить. Сердце колотилось, а дракон во мне рычал, требуя ответов.
Что происходит? Почему король ищет моего двойника — и, главное, зачем поручил это мне? Случайность? Или я пешка в игре, правил которой не знаю? Мысли, как назло, перескочили на Аннет. Её глаза за ужином, её странное спокойствие, её лёгкая улыбка, будто она знала больше, чем говорила. Случаен ли наш брак? Или он — часть той же головоломки, что тянется из дворца?
Сидеть без дела было невыносимо. Я схватил пиджак, накинув его на плечи, и вылетел из кабинета. Утренний воздух хлестнул по лицу, но не остудил. У крыльца ждал мой рабочий экипаж — чёрный, с гербом отдела на дверце. Я распахнул дверцу и бросил кучеру:
— Отправляемся во дворец. Быстро.
Колёса скрипнули, и карета рванула вперёд. Улицы дремали в предрассветной дымке, серый свет лениво стелился по мостовой, фонари гасли один за другим. Мы пролетали мимо закрытых лавок, через рынок, где уже пахло свежим хлебом, и чем ближе высились башни дворца, тем сильнее сжималось что-то в груди, будто мой зверь чуял беду.