Развод. Одержимость Шахова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я думал, он спит, — произносит почти буднично, однако в его голосе слышится отголосок усталости. Разве он не робот? Только роботам чужды все чувства. Только робот мог бы так поступить со мной. Но нет, увы, нет. Он не робот, а просто бесчувственный мужчина, лишивший меня самого сокровенного. — Обычно он не капризничает только, когда не спит.

Я удерживаю сына на руках и смотрю на Шахова с какой-то внутренней дрожью. Сына прижимаю ближе, словно подсознательно пытаюсь уберечь нас обоих от резких решений и непредсказуемости этого мужчины. Но в голосе все равно стараюсь звучать уверенно:

— Дайте мне режим дня ребенка и еще какие-то поручения на сегодня.

Слова выходят тверже, чем мой привычный ласковый тон, с которым я говорила с малышом только что. Я отчетливо замечаю, как Дима мгновенно поднимает взгляд на меня, пытаясь понять, почему мой голос звучит иначе. Внутри у меня от этого сжимается сердце, но я держусь.

— Хорошо. Режим дня распечатан на холодильнике, — Сергей ведет пальцами по ткани брюк, будто старается хоть как-то рассеять напряжение, и переводит взгляд на сына. Мой мальчик в это время тянется к цепочке на моей шее, маленькие пальчики натыкаются на прохладный металл, а по моей коже тут же пробегают мурашки. Каждый его неуклюжий жест напоминает, насколько давно мне не доводилось держать его в руках. Полгода…

Спустя полгода я второй раз взяла его на руки.

Надеюсь ты горишь в собственном аду, Шахов…

— Я на ужин хочу что-то мясное, — произносит Сергей, откинувшись на диван и вытягивая ноги вперед. В его голосе скользит нотка расслабленности и привычной властности, а в глубине глаз мерцает теплый отблеск дневного солнца, пробивающегося сквозь окно. — Напиши список охране, они съездят за продуктами. И… если тебе нужно привезти какие-то вещи…

— У меня все с собой, — отвечаю я мягко, чувствуя, как щеки заливает легкий жар.

— Настолько была уверена в успехе, что пришла с багажом? — в его голосе звучит ироничная усмешка, а губы едва заметно изгибаются в улыбке, подчеркивая красивую линию подбородка. Но глаза… в них мелькает легкое напряжение, скрытое за притворным спокойствием. Его взгляд скользит по мне медленно, будто пальцы касаются кожи, заставляя сердце пропускать удары и дыхание становиться чаще. Он всегда так смотрит — словно пытается заглянуть мне под кожу, проникнуть в самые глубины моих мыслей и желаний.

Как и обычно. Он хочет знать все.

— Мое же резюме не случайно попало к той женщине, — резко бросаю я, и мои пальцы невольно сжимаются на ножке Димы. Слова слетают с губ слишком быстро, дерзко, что неожиданно даже для меня самой. От этой дерзости я вздрагиваю, а по коже пробегают мурашки. Но я не отвожу взгляд, удерживая его пронзительные, глубокие глаза. — Давай на чистоту? Зачем я тебе здесь нужна?

Сергей чуть сдвигается на диване, и я ощущаю, как мягкая, бархатистая обивка пружинит под его весом. Он теперь еще ближе, и я непроизвольно затаиваю дыхание, чувствуя, как воздух между нами сгущается, наполняясь незримой, волнующей энергией. В это мгновение даже тихий шорох ткани его рубашки звучит оглушающе громко.

Дима перестает играть с цепочкой, его большие, широко раскрытые глаза с любопытством переводятся с меня на своего папу.

— Из-за него, — наконец произносит Сергей. Его голос звучит тише, мягче, с едва ощутимой хрипотцой, и взгляд смягчается, становится теплее. Он смотрит на сына с такой глубокой нежностью и вниманием, немного с удивлением, как быстро малыш расслабляется в моих руках, как доверчиво прильнул к моей груди. — Дима сразу расслабился, когда ты взяла его на руки. Значит, так и будет дальше.

Последние слова Сергей произносит почти шепотом, и я чувствую, как по телу пробегает непрошеная дрожь. Теплая волна нежности и благодарности накрывает меня. Конечно, я не простила его сию же секунду. Но все же.

Некоторое время мы молчим. Я ощущаю жаркий прилив эмоций: ненависть к Сергею за то, что он все это время держал вдали от меня и сына, и необъяснимое облегчение, что сейчас я все же тут, с малышом. Тем временем Дима маленькими пальчиками снова трогает кулон, его теплая ладошка дарит мне успокоение, которого я искала долгие месяцы.

— Ты уверена, что не хочешь выходные? — в голосе Шахова звучит странное беспокойство. — Или деньги… Я видел твою сумку, ты почти без вещей.

Я чуть фыркаю, отворачиваясь к малышу. На секунду прикрываю глаза, чтобы не показать, как больно и обидно от его вопроса, как будто мне вообще это важно…

— Дай мне жить рядом с сыном. Я ничего не прошу взамен. Ничего, кроме права быть с ним. Один лишний кусок еды для меня тебя не разорит… — меня словно пронзает молнией, я смотрю на Диму и чувствую, как внутри растет решимость. — Просто… мне больше ничего не нужно, кроме ребенка.

Сергей отводит взгляд. Я вижу, как он сглатывает, будто с трудом прогоняя какую-то горечь:

— Прошу только об одном: не делай глупостей. Здесь вы оба защищены. Не увози его без нужды и без охраны.

Тон его меняется, становится стальным. Я еле сдерживаю нервный смешок: «Защищены» — именно так он это называет. Но сейчас мне выгоднее промолчать, чтобы не сорваться.

— Хорошо, Сергей.

На этом наш разговор прерывается, и я словно выдыхаю. В голове стучит: «Пока можешь, держись тихо. Собирай факты. Жди.» Считаю это своей первой крохотной победой. Пусть он уверен, что может заниматься своими делами и готовить какие-то предвыборные речи. А я все это время буду рядом с Димой и сделаю все, чтобы не упустить своего.

Шахов будет в восторге от слова “нет”, узнай, кто его предал. И кто поможет мне.

Первый день вместе с малышом проходит, как в теплом тумане. Мы заново знакомимся, воссоединившись после долгой разлуки. Я ловлю каждый его смешной звук, каждую складочку на пухлых ручках. Он непредсказуемо спит: днем засыпает на считанные минуты и тут же просыпается, жмурится и капризничает Даже когда он хмурится и плюется кашей, а потом радостно высасывает всю смесь, я чувствую, как мое сердце буквально срывается в бешеный скок от счастья. Я могу снова смеяться, кривляться, показывать сыну рожицы, отвечая на его детский хохот. Да, я вся вымазана кашей, да, я потом переодеваюсь прямо на кухне в пижаму, зато ощущаю настоящее счастье.

Ближе к шести часам я заканчиваю готовить ужин — лазанью, приготовленную с огромным старанием. Стою над блюдом, думаю, что вряд ли мне удастся полноценно поесть: я не могу упустить шанса провести с сыном еще полчаса бодрствования, пока он не заснул. А потом хочется хоть немного полюбоваться им спящим.

Когда привезли продукты, один из охранников, на вид холодный и равнодушный, вдруг сказал:

— Сергей Николаевич велел показать вам вашу спальню.