Заботиться о ней хочу. Защищать. От таких вот утырков, как сегодняшний урод из подъезда. Клянусь, если бы не Марьянка, я бы не остановился. Убил бы его. Но мысль, что это еще сильнее напугает ее остановила. Она и без того не знаю как уж в сознании удержалась. Вид у нее был такой, будто вот-вот отключится. И от этого тоже страшно. Будто в моих руках оказалось нечто невероятно ценное, — что я и сам пока не в силах оценить в полной мере, — и в то же время пугающе хрупкое.
Я ведь только потому и притворился, что не помню о том, что между нами было, потому что решил, что она просто снова сбежит от меня, если я попытаюсь даже просто заговорить об этом. А я не хочу… не хочу отпускать ее.
— Леша… — шепчет подо мной едва слышно.
— Да, малыш, — сам не заметил, как взабрался коленями на кровать и уже целую нежную шейку. Понимаю, что опять перебарщиваю, но остановиться не могу.
— Я… я ничего не понимаю, — бормочет, вперемешку со сдавленными стонами.
— Я тоже, милая, — шепчу рядом с ее ушком, — но у меня рядом с тобой почему-то башню срывает. Поэтому просто прикажи мне остановиться, девочка. Клянусь, я любое твое желание исполню.
Она молчит, так что я даже нехотя приподнимаю голову, желая читать ответ по ее глазам. Если ей будет страшно, я увижу. Если соврет — тоже. Сейчас я в трезвом уме и смогу остановиться, если она захочет.
— Правда любое? — шепчет едва слышно.
— Слово офицера.
Она несколько бесконечных секунд напряжено изучает мое лицо, и я уже готов ко всему. Что сейчас она как всегда попросит за сестру, или может Владика ей вернуть, — что угодно, но не то, что звучит следом из ее прекрасных уст:
— Тогда не надо… не останавливайся, прошу… — и вдруг сама тянется к моим губам…
Глава 48. Марьяна
Удивительно. Он хочет меня. Снова. Разве мне может так повезти? Еще и дважды. Чтобы такой вот мужчина, как Леша хотел такую как я?
Может потому он и взялся помогать мне? Потому что хотел меня. Что ж… похоже на правду. А я еще удивлялась, какие у него мол причины.
Тогда… я просто обязана дать ему все, что он попросит, чтобы хоть как-то отблагодарить за его доброту.
Пожалуй довольно унизительная постановка вопроса: платить за доброту телом. Ведь я всегда считала, что близость должна происходить по любви. Взаимной.
Но мне ведь все равно больше нечего предложить ему. Так что капризы тут явно неуместны. У тому же я… буквально не могу остановиться.
Мои руки бесконтрольно поглаживают мощную мужскую шею, исследуют широченные плечи под почему-то уже расстегнутой рубашкой. Я и сама не заметила, как уже почти сняла ее.
Да, я тоже хочу его. Несмотря на то, что между ног все еще немного саднит после того, что произошло между нами утром. И на то, что между нами точно нет взаимной любви. И даже не глядя на то, что скорее всего уже завтра он будет спать в этой же кровати с другой, а я стану заложницей его дома, вынужденной бесконечно наблюдать, как мой первый мужчина продолжает перебирать баб.
Мой единственный мужчина. Чего уж.
Боюсь, с ним просто никто не сможет сравниться. Никогда…
Я никогда не смогу забыть это ощущение мощного мужского тела вжимающего меня в кровать. Эти сильные ладони, что так бережно стискивают мою кожу. Его запах. И поцелуи, которые не похожи ни на чьи на другие. Меня точно никто никогда не целовал так, как он. И не поцелует.
Потому что никто не он…
А я просто дура. Которая кажется умудрилась влюбиться в мужчину, который просто стал моим первым, и проявил ко мне капельку заботы и ласки.
Какая же я жалкая.
Не стоило выходить за рамки фиктивной договоренности. Ведь в итоге только мне будет больно. А он…
Он снова оцарапывает мою шею щетиной, и тяжело дышит, почему-то останавливаясь:
— Так нельзя, малыш, — обдает мою воспаленную кожу своим сумасшедшим дыханием. — Нужно остановиться…
— Поч-чему? — моргаю часто, пытаясь в себя прийти от чересчур уж непривычных ощущений, которые возникают в теле от его поцелуев.
— Потому что не уверен, что тебе уже можно… снова…