"Фантастика 2026-96. Компиляция. Книги 1-29: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Добро — это все, что усиливает Кровь, делает её 'чище» и звонче. Сложные эмоции жертвы (страх, ненависть, страсть) делают кровь вкуснее и ценнее. Поэтому культивировать в «стаде» высокие чувства — богоугодное дело.

Зло — это ржавчина, всё, что портит субстанцию. Например: пить кровь мёртвых, ведь она уже вернулась в землю и пуста. Пить кровь животных (или иные заменители), так как она не несёт в себе Эха сознания. Также злом считается подавление собственной жажды — это отказ от своей природы, навлечение на себя Бледной немочи.

Пункт пятый: философия превосходства. Учение о Возвышении.

В то время как смертные видят в изменённых чудовищ или проклятых, сангвинаризм учит, что истинное положение вещей диаметрально противоположно. Мы — не падшие создания, а следующий, высший этап существования материи, и наделены сознанием.

Природа людей — глиняный сосуд. Человеческая плоть была той частью материи, которая застыла неправильно, грубо, временно. В ней все ещё теплится искра божественной субстанции — красная кровь, — но она заключена в хрупкую, разлагающуюся оболочку, обречённую на старение и смерть. Люди — полуфабрикаты. Их тела слабы, подвержены болезням. Их разум затуманен страхом смерти, который они называют «инстинктом самосохранения». Они не могут видеть дальше своей короткой жизни, их Эхо умирает вместе с ними, не накапливаясь.

Единственное предназначение людей — быть временными хранителями божественной субстанции. Они подобны полевым цветам, которые распускаются на один день, чтобы дать семя. Их кровь и есть семя, которое может быть собрано только пробудившимся. Без нас субстанция рассеивалась бы впустую, теряясь в земле.

Пробудившиеся — высшие сосуды. Мы прошли через горнило Укуса. Укус — это акт трансформации, в котором грубая глина человеческой природы обжигается в прочный и благородный фарфор, становясь высшим сосудом.

Нам дано бессмертие, как знак избранности. Способность остановить разложение плоти и жить вечно — это не проклятие, а явный знак божественной милости. Пробудившийся — это сосуд, который больше не протекает. Он способен накапливать в себе Эхо, становиться живой библиотекой судеб, приближаясь к состоянию чистой субстанции.

Обострённые чувства, скорость, сила — это не просто мутации, а расширение возможностей для познания Пра-Крови. Вкус крови для Пробудившегося — это симфония, недоступная притупленным чувствам человека.

Относиться к человеку как к равному — значит оскорблять божественный порядок, ставить Глиняный Сосуд на один уровень с высшим.

· Патернализм или хищничество? В зависимости от течения, это презрение принимает разные формы.

· Патерналистское презрение (школа садовников): люди — как скот или сад. Их нужно холить, лелеять, защищать от грубых хищников (других вампиров-еретиков) и болезней, чтобы их кровь была чиста и полна вкуса. Хороший пастырь заботится о своих овцах, но никогда не сядет с ними ужинать.

Люди — дичь. Они быстры, хитры и опасны (в больших количествах). Охота на них — это священный спорт, в котором Пробудившийся подтверждает свое превосходство. Жалеть дичь — значит становиться слабее. Отказываться собирать урожай с человеческих полей — богохульство.

— Хренасе! — снова возмутилась Полина. — Какой большой раздел посвящён людям.

— А вот это как раз самое важное, — подвёл итог Ворон. — На этом этапе и происходит самое основное внушение. Мол: вы не такие, вы выше, вы боги. А люди — мусор, глина под ногами. Основа любой пропаганды — обезличить врага. Так солдат не чувствует угрызений совести, ведь он убивает не себе подобного, а таракана, крысу, или, как здесь, — глиняный сосуд.

— Больные ублюдки, — фыркнула Полина.

— И я с тобой полностью согласен, — кивнул я. — Но Ворон прав, мы ведь такие же. Для нас все они — выродки. Не люди, не просто мутанты или изменённые. Это сейчас повестка сменилась и нас приучают к новому миру, снова очеловечивают бывшего врага. И это работает.

— Не очень-то оно работает. В крепость нас так и не пустили, — парировала девушка.

— Не скажи, — покачал головой я. — Раньше бы нас без лишних вопросов из пулемёта покосили.

— Ладно, хорош трындеть. Давайте уже пожрём и отоспимся.

— Я первым дежурю, — принялся я распределять смены. — Как раз дневник дочитаю. Ворон следующий, Полина на закате.

— Мне, как всегда, самая поганая смена, — пробормотал Ворон.

— Не ной, ты уже в машине отоспался, — отмахнулся я и подставил свою миску Полине под черпак.

Глава 5

Тяжко жить без пистолета

Едва солнце завалилось за горизонт, мы уже стояли у КПП. Но, к моему немалому удивлению, были далеко не первыми в очереди. Всего изменённых собралось особей десять, включая нас троих.

И тут начались унизительные процедуры.

— Оружие сдать! — скомандовал привратник, и все послушно зашевелились.

Ну, почти. Я немного опешил от такого поворота, тем более отчётливо видел, что люди за стеной оставались при стволах.

— А с чего вдруг⁈ — не выдержал и возмутился я. — Вон у вас за спиной мужик с автоматом прошёл!

— И чё? — нагло уставился на меня охранник, а изменённые в очереди принялись с осуждением коситься в мою сторону. — Он человек. Не нравится — вали. Тебя сюда силой никто не тащит.