— Всё по плану.
— Ждём.
Отложив рацию, я снова поднёс к глазам окуляры и осмотрел крышу заводской заброшенной пятиэтажки. Прошёлся по окнам, но так никого и не обнаружил. Если стрелок профи, то светиться он не станет. Надеюсь, Полина заметит его быстрее, чем он подстрелит меня. Чёрт, вот опять все мысли только о предстоящем деле…
— Я узнал, что у меня есть огромная семья… — принялся я вспоминать стишок из известного фильма.
Как бы странно это ни выглядело, но я успел позабыть простые и такие понятные строки. Мозг моментально включился в игру, сменив направление мыслительного процесса. Вот уж действительно прав был герой киноленты Данила Багров, когда зачитывал этот стих в любой непонятной ситуации.
Спустя всего двадцать минут я вспомнил его полностью и теперь гонял в голове, словно мантру. После двадцатого раза со стороны школы снова послышалось какое-то движение. Я напрягся и чуть было всё не погубил. Но успел переключиться обратно на стихи. Рука подхватила тонкую капроновую нить, а бинокль припал к глазам. Уши пытались уловить сторонние звуки, но увы, кругом было тихо.
— Чёрт, да где этот сизокрылый! — одними губами прошипел я.
Дверь школы распахнулась, и на пороге появился он. Я поспешил скрыться за угол и, стараясь не производить лишнего шума, рванул к машине. Стихотворение набирало обороты, превращаясь в скороговорку, но мне было плевать, главное — не засветить мысли об операции.
Где-то на пределе слышимости раздался рёв двигателей, и напряжение начало отпускать. Дружина всё-таки выдвинулась на место будущей схватки.
Пора…
Я протянул за нить и обратился в слух. Ночью звуки разносятся хорошо, и я отчётливо уловил сытый хлопок разбившейся банки с кровью. Точнее, двух. Снова поднял бинокль к глазам и уставился на пустынный перекрёсток. Вскоре в поле зрения вошли четверо и замерли, глядя на дом, из которого ветром выносило густой запах крови. Мне показалось, что я даже заметил голодный взгляд альфы, который с опаской осмотрелся, будто почувствовал неладное. В мозгу тут же продолжило крутиться незамысловатое стихотворение о Родине. Адреналин ударил в кровь, заставляя руки трястись. Тело требовало действий, но пока рано.
Секунды потянулись, словно резиновые, стих пролетал в голове буквально за пару ударов сердцем, и я принялся шевелить губами, чтобы не сбиться с ритма и не улететь мыслями в дальнейшие шаги плана. Звуки машин нарастали, а значит, дружина появится здесь с минуты на минуту.
От четвёрки выродков отделились два тела и направились к дому. Дверь в машину я оставил открытой, чтобы не производить лишнего шума, и теперь мне оставалось только нырнуть в салон. Трясущимися пальцами я ухватился за ключ в замке зажигания и принялся ждать, продолжая гонять стихотворение, чтобы не светить ненужные мысли.
«Ду-дух!» — рванула растяжка, и я почувствовал, как ударной волной качнуло машину. В соседних домах со звоном высыпались остатки стекла, а я уже поворачивал ключ в замке. Двигатель послушно затарахтел, и момент его запуска затерялся в панике взрыва. Дробовик нырнул в руку, и я выставил его стволом наружу, используя оконный проём в качестве упора. Коробка в положение D, педаль в пол…
Пикап выпрыгнул из укрытия и понёсся по направлению к выродкам, которые уже рванули обратно к школе. Теперь я уже мог не скрывать свои мысли. Дружинники с рёвом неслись по соседней улице, вмешивая в ментальное поле кучу панических голосов. А в моём распоряжении оставались считаные секунды. И как только я вырвался на перекрёсток, тут же открыл огонь по удаляющимся теням, заставляя их залечь, чтобы выиграть драгоценное время. Палил наугад, не целясь, просто для шума.
Один из телохранителей альфы поступил ровно так, как я и рассчитывал. Вместо того чтобы ускориться и попытаться довести босса до здания школы, он бросился на него, закрывая своим телом от картечи. Второй что-то кричал, но его голос утонул в хаосе выстрелов и рёве моторов. Дружина уже почти добралась до перекрёстка, когда мой бампер, усиленный кенгурятником, встретился с телами выродков.
Сильно разогнаться я не успел, но даже на скорости в пятьдесят километров в час удар оказался достаточно ощутимым. Телохранителя с альфой снесло метра на три. Я вывернул руль и ударил по тормозам, блокируя колёса. Шины засвистели по асфальту. Машина ещё толком не остановилась, и, чтобы не насиловать автоматическую коробку, я перекинул рычаг в положение N и, толкнув плечом дверь, выскочил наружу.
По мне тут же открыли огонь, но Полина была к этому готова. Телохранитель, что до этого момента оставался на ногах, рухнул как подкошенный, обдав меня фонтаном мозгов. Но я даже не остановился, чтобы вытереть лицо. Позади уже свистела тормозами дружина.
Прямо от бедра я добил остатки магазина по телам, которые ворочались на асфальте, пытаясь подняться после удара пикапом. В руках я уже сжимал удавку, которую без промедления набросил на ногу альфы.
Всё, теперь нужно сваливать.
Дробовик полетел на пассажирское сиденье, я — за руль. Ручку на себя до упора и педаль газа в пол.
L200 сорвался с места и пролетел по замершим на асфальте телам. Но мне было плевать — травмой больше, травмой меньше. Я лишь бросил взгляд в зеркало заднего вида, убеждаясь, что за мной волочится тело выродка.
— Твою мать! — выругался я и нырнул под панель, продолжая одним глазом следить за дорогой.
Позади раздалась канонада выстрелов. Заднее стекло покрылось паутиной трещин, что-то больно ударило в спину, перекрывая возможность дышать. На глаза, в которых мгновенно потемнело, навернулись слёзы.
Лишь адреналин не позволил мне отключиться и продолжить действовать. Буквально на рефлексах, отработанных за время скитаний, я запустил руку в подсумок и выудил сразу пригоршню высушенных до состояния камня кусочков чёрного сердца. Ковыряться и пытаться вытянуть какой-то один не было ни сил, ни времени. К тому же я сомневался, что в таком состоянии смогу с первого раза отправить лекарство в рот.
Так и получилось. Несколько штук улетело на пол, прежде чем один из кусков достиг цели.
Спустя долгие несколько секунд я наконец-то ощутил лёгкое пощипывание во рту. К слову, очень помогло, что он, в смысле рот, наполнялся кровью из пробитого лёгкого. Сердце ожило гораздо быстрее, чем если бы я его смачивал просто слюной. Сдавив его коренными зубами, я с большим усилием смог его проглотить и вскоре почувствовал себя значительно лучше.
Стрельба давно стихла, но это не значило, что я в безопасности. Дружина просто так меня не отпустит. Сейчас бойцы наверняка уже прыгают обратно в машины, чтобы пуститься в погоню. Но это хорошо, с людьми всё намного проще. Они не видят в темноте и не ориентируются на запах крови. И это ещё одна часть плана, почему я послал Ворона в околоток. Если за дело взялись законники, то посторонних к погоне уже не допустят. А значит, мне не придётся воевать с парой десятков изменённых.
Свет фар выхватил поворот. Я слегка притормозил, но на входе в него снова вдавил педаль газа. Задние колёса со свистом отправили машину в боковой занос, но я слегка отпустил педаль, заставляя машину выровняться. В боковое зеркало увидел, как тело пленника понесло по широкой дуге и со всего размаха приложило о столб, который расположился у обочины.
Я поморщился. Идея с транспортировкой альфы волоком уже перестал казаться мне классной. Такими темпами я его по дороге на мелкие запчасти разберу. И как у него только нога не оторвалась после такого удара? Ладно, будем надеяться, что он крепче, чем кажется на первый взгляд. Хотя оживать он, конечно, будет очень долго.