— Как добычу распродам, забираю, — кивнул тот.
— Ты о чем? — заинтересовался архимаг.
— Мне тоже смешанная ковка подвернулась, причем новодел. Сам же знаешь, свойства хоть и очень медленно, но теряются. Твоему мечу сколько?
— Чуть больше трех столетий, я его незадолго до переселения взял. Так что как проверишь клинок — скажи как он тебе, если что парный к своему мечу закажу.
— Недешево, — предупредил вампир.
— Не дороже жизни, — покачал головой Элтар. — Я очень жалею, что в свое время на второй не наскреб. Но тогда я и представить не мог, что нас ждет.
— Так что с поселенцами стало? — напомнил Марек. — Их съели?
— Скорее всего, так и было бы, — кивнул вампир, — но я решил вмешаться. Не то чтобы я такой весь добрый, но сидеть на дереве и смотреть, как волки соседей едят, тоже как-то неправильно. Правда, к тому моменту как я вмешался, одного все-таки порвать успели.
— То есть вы их спасли, и они перестали бояться? — попытался восстановить логическую цепочку событий Тарек.
— Как бы не так, — хмыкнул Райнкард. — Я когда после боя к колодцу отмываться пошел, наперерез кинулись. Только после увиденного, они уже иллюзий на тему того, что справиться со мной могут, не питали. Попереглядывались, один оружие бросил и говорит: «Меня возьми, остальных не трогай». Соблазнительное конечно предложение, особенно после боя, только я когда к нему шаг сделал, он аж побелел весь. Я и побоялся, что со страху помрет, обошел его и дальше к колодцу иду. Тут женщина с дурным криком под ноги бросилась: «Детей пожалей», как будто я дикий или на последнем издыхании, чтобы на всех подряд бросаться. Да если б и на последнем издыхании — ближайшего бы выпил и отлеживаться ушел.
— Райн, — одернул его архимаг.
Вампир обвел взглядом испуганных ребят. Мне тоже было не по себе.
— Вам Кайден правильно все про красные глаза рассказывал, — со вздохом продолжил хозяин замка. — Если вампир смертельно ранен, инстинкт берет верх над разумом. Чтобы выжить, нужна кровь, и мы ее получаем.
Повисло тяжелое молчание.
— А если не нужно брать силой? — едва слышно спросила я. — Если тебе и так дадут?
— Нет, Таль, — покачал головой вампир. — В этот момент очень трудно остановиться. Все, что больше десяти глотков, усваивается не сразу, но инстинкт заставляет продолжать глотать, потому что хоть пользы от лишней крови потом будет меньше, чем от свежей, но шансов добыть еще у смертельно раненого практически нет.
— Значит, вас не зря боятся? — Мне было больно осознавать, что Райн, ставший мне другом, может убить любого из нас, просто потому, что так велит инстинкт.
Вампир отвел глаза и ничего не ответил.
— Ну, вот зачем ты их пугаешь? — недовольно вздохнул архимаг. — Я с тобой уже не первое столетие общаюсь и ничего со мной не случилось.
— Именно потому и не случилось, что ты понимаешь, в чем опасность. Я не хочу однажды прийти в себя и понять, что за свою жизнь расплатился смертью кого-то из них. Они маги, так что если будут понимать, что происходит, у них есть хоть какой-то шанс.
— То есть, у обычных людей шанса при этом нет? — ужаснулась я.
— Нет, — подтвердил Элтар.
Вампир хотел что-то сказать, но посмотрев на ребят, промолчал.
— Сейчас же ты не ранен, значит, опасности нет. И вообще ты дерешься хорошо, так что тебе такое не грозит, — уверенно заявила я, стараясь подбодрить остальных, хотя, помня, в каком состоянии был Райнкард, когда принес раненого архимага, вовсе так не считала. — И вообще, ты нас не отвлекай, рассказывай, что дальше в деревне было. Раз они сейчас общаются, значит, как-то все наладилось…
— Пальцем на колодец показал и дальше к нему пошел, — ухватился Райн за возможность как-то исправить положение. — До одного из людей дошло, спрашивает: «Вода нужна?». Я кивнул и на себя показал — в крови же весь волчьей. Одно дело, когда пьешь, и совсем другое, когда все это на тебе засыхает.
— А почему ты им все это сказать не мог? — осторожно поинтересовалась Рами.
— Так я же в боевой ипостаси был, — пояснил вампир. — Там клыки такой величины, что разговаривать не получается.
— Покажете? — тут же забыл, что только что со вполне обоснованной опаской относился к хозяину замка, Марек.
— Нет, — снова оказались солидарны мужчины.
— Почему? — насупился мальчишка.