Личный менеджер Кощея 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я подняла взгляд:

— Какие тряпки?

Глаза мои болели, веки были тяжелыми, а под них будто песка насыпали — так тяжело мне давались бессонные ночи.

— Так как же, Василиса Петровна? Те, что вы для бумаги замочить велели. Кикиморы их на поляне увидели, как рубахи и юбки намотали и в болото свое убрались.

Я потерла лоб, с трудом справляясь с раздражением:

— Так какого лешего вы их на поляне замачивали? Замочите в подвале!

Кривель кивнул серьезно и скрылся, чтобы спустя несколько дней появиться снова:

— Беда, Василиса Петровна! Чертова Бабушка не дает нам чаны, чтобы пульпу вашу сварить.

— Какая бабушка? — я даже икнула от удивления.

— Так Чертова же. Внук у неё тут Кощею служит, по обмену межнациональному да культурному. Из самой Империи Византийской прибыл! — Кривель поднял когтистый палец. — Ну, и она за ним увязалась…

Абсурдный до иронии мир Темного царства вновь ворвался в мою жизнь, ломая лед, который сковал душу, и разгоняя туман в голове. Черт из Византии по культурному обмену! Как это можно игнорировать?

— Допустим, — осторожно согласилась я. — И что случилось?

— Чертова бабушка не дает нам котлы. Говорит, самой нужно, — терпеливо повторил Кривель. — Говорит, что тряпки варить по уставу не положено.

— По какому уставу? У вас уставов отродясь не было. Пусть покажет его сначала, да с подписью Кощея, вот тогда поговорим. И Кривель, — окликнула я морока, когда тот уже почти ушел, — не ссорьтесь с бабкой. Принеси ей что-нибудь из гостинцев, умасли. С бабушками надо дружить.

Когда Кривель явился в следующий раз, я уже была вполне бодра и прибиралась в собственной темнице, потому что даже в самых отчаянных условиях нужно оставаться человеком, а значит, следить за порядком в одежде, мыслях и вокруг себя. Я прибиралась, а сама ждала, когда же морок появится в следующий раз, и он не заставил ждать себя долго:

— У нас беда, Василиса Петровна!

Я повернулась, показательно нахмурив брови, и продолжила складывать рушник, а внутри все радостно задрожало, зашевелилось.

— Ну же, что случилось опять?

— Так это… протекает пульпа ваша сквозь невод.

— Сквозь… прости, что?

Кривель переступил с ноги на ногу, а сам хитро улыбался и глазом сверкал.

— Вы же сами велели сеть на раму деревянную натянуть, — он сопроводил слова соответствующим движением, — месиво на неё выложить и размазать ровнёхонько. Чтоб вода стекала. Так бумага вся стекает, вместе с водой.

Я несколько секунд просто хлопала глазами, а потом вдруг начала смеяться. Представляла, как эта грязно-белая масса медленно падает на землю, и такое веселье меня разобрало, что не было сил остановиться. Я уронила рушники, запрокинула голову и смеялась, и слёзы текли по моим щекам. Я растирала их по щекам рукавами и всхлипывала то ли от хохота, то ли от горя по Мирояре. Страшно сказать, но оно становилось как будто дальше, прозрачнее, не таким острым и горячим. Это казалось предательством, но жизнь упрямо брала своё, затягивая раны.

— Сетку же, не сеть! — наконец выговорила я, всё ещё прерывисто вздыхая. — Ткань какую-нибудь на худой конец.

— Ага! — Кривль хлопнул себя по коленке. — Я понял. Сделаем, Василиса Петровна.

И когда он заявился в следующий раз, я обернулась к решётке в полной готовности решать морочьи проблемы:

— У нас беда, Кривель?

Морок стоял в коридоре, подбочинившись, и глядел на меня. Даром, что в нём едва ли было полтора метра роста, казалось, смотрит он сверху вниз, оценивающе, а потом и вовсе с одобрением.

— Нет, что вы, Василиса Петровна, — протянул он, улыбаясь. — Всё сделали чин по чину. Готова бумага ваша.

И вот на следующий день мы собрались в тесной караульной, чтобы составить наконец-то график дежурств. В комнате было душно и остро пахло жареным мясом: совсем недавно его готовили прямо в очаге, — а еще сильным морочьим духом. Столы отодвинули к стенам, оставив в середине только один, для меня и Кривеля. Остальные мороки сгрудились вокруг разномастной толпой. Были тут и старые знакомые вроде Шаркуня и Хирли, были и те, кого я вообще первый раз видела вроде синего морока с длинными усами, как у восточного дракона, которые делали его морду печальной, или фавна с козлиными ногами, рожками и в тоге. И все пыхтели, пихались и бесконечно о чем-то спорили, отчего в караульной висел гул, словно в улье. Я сразу предложила составлять график вдвоём, только я и Кривель, но он сказал, что нужно собраться всем вместе, так требует традиция. Все мои доводы о том, что мы график вводим как способ бороться с их непродуктивными традициями, действия не возымели, и я решила отступить, но только в этот раз.