Последний круиз писателя. Книжный клуб «Детективы по вторникам»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ах, так ты еще не закрылся? Пожалуй, чудеса бывают! — раздался женский голос.

Монтекристо поднял взгляд и в изумлении уставился на девушку. Казалось, она сошла со страниц готического романа или одного из хорроров Ширли Джексон. Одета она была полностью в черное, прямые волосы цвета воронова крыла спадали ей на плечи, словно занавес в театре теней. Густой макияж обрамлял ее глаза, превращая их в две темные бездны, а губы, окрашенные в жуткий угольно-черный цвет, казалось, вот-вот прошепчут смертоносные заклинания. Все вместе это наводило на мысль о призраке, сбежавшем с кладбища.

Эфирное создание, любящее готическую моду и обладавшее убийственным сарказмом, звали Жиза. По крайней мере, члены клуба любителей детективов прозвали ее так. Это было сокращение от «Жизнь — отстой», навеянное ее светлым обликом и неиссякающим оптимизмом.

— Жиза, мы, конечно, идем на похороны, но тебе не кажется, что ты немного переборщила? — спросил Монтекристо.

— Я думала, похороны — твои. Патрисия сказала, что ты выложился по полной с той журналисткой… Удивлена, что ты еще жив. Но выглядишь неважно. Когда ты в последний раз ходил к врачу или сдавал кровь?

Марцио повернулся вполоборота, чтобы Жиза не увидела, как он трогает свои фаберже[12].

— Да что вы все сегодня, сговорились, что ли?

ГЛАВА 8

В Милане больше не бывало туманов. Уже много лет не видели старую добрую Шигеру[13]. У Аристида Галеаццо с ней были связаны два дорогих ему воспоминания: романы Джорджо Щербаненко[14], которые он читал в юности, и фотографии Эмилио Ронкини, который в декабре 1957 года запечатлел Жоржа Сименона, когда тот прогуливался между Дарсеной и Навильи[15]. Снимки были опубликованы в одном известном еженедельнике и передавали всю плотность этого влажного непроницаемого тумана, который окутывал район каналов.

После многолетних поисков Аристиду удалось купить несколько оригинальных фотографий того туманного дня, где Сименон, кутаясь в элегантное пальто, в шляпе, с трубкой в руках, наблюдает за лодками в Дарсене, груженными материалами для разрастающегося Милана. На других снимках он играет в карты в таверне или из любопытства бродит по дворикам Виколо-дей-Лавандай. Эти портреты разместились теперь на стенах кабинета Галеаццо — реликвии прошлого, которое казалось более реальным, нежели сверхтехнологичное настоящее, в котором писатель перестал себя узнавать. Когда ему было грустно, он находил утешение в той эпохе. В моменты творческого кризиса он выходил и пешком проделывал путь, которым ходил его кумир, представляя себе Милан, окутанный густым туманом, а не нынешний, охваченный прогрессом и оголтелой ночной жизнью.

В тот день, однако, Аристид пришел к Навильо Гранде не чтобы воздать должное Сименону.

Он пришел на встречу.

Он снял шляпу, убрал трубку в чехол и переступил порог «Фабрики» — известного ресторана-пиццерии. Аромат шницеля по-милански и гул голосов смешивались с запахом дрожжей и горящих дров. Он направился к столику в углу, где его ждал Никола Чингуетти.

— Извините, я не дождался вас, — сказал мужчина, вытирая рот платком.

— И правильно сделали, — ответил Галеаццо, садясь. — Вы бы все равно ели в одиночестве. Я не голоден.

Мужчина кивнул и сделал глоток пенистого пива «Менабреа».

— Из этого я делаю вывод, что вы отказались от путешествия.

Аристид рассмотрел его повнимательнее. Его архетип частного детектива был, безусловно, слишком идеализирован и сложился во многом под влиянием экранизаций романов Росса Макдональда, где образ Лью Арчера (фамилия в фильме была заменена на Харпер) воплотил обаятельный красавец Пол Ньюман — всегда подтянутый, стройный, динамичный, с веселым и прагматичным лицом человека, у которого всегда все под контролем.

Никола Чингуетти был настолько далек от голливудского красавчика, насколько это вообще можно себе представить: он был тучным — фигурально выражаясь, одевался неряшливо, носил куртки, джинсы и кроссовки, словно подросток, хотя ему наверняка было уже давно за пятьдесят. Он был почти полностью лысым, но недостаток волос компенсировала борода викинга. Он носил громоздкие очки с толстыми линзами, так как был близорук, а когда он говорил, то его выдавал сильнейший тосканский акцент, настолько выраженный, что Аристиду казалось, будто он попал в фильм Пьераччони. Это уж точно не был тот, от кого можно было ожидать победы в потасовке, или тот, кто мог бы выдержать пешую погоню или хотя бы дерзнуть приблизиться к одной из классических роковых женщин — какими их изображают в книгах и в кино, потому что его сомнительный внешний вид не оставлял надежды на романтический успех. Однако, как всегда, внешность оказалась обманчива: Чингуетти был одним из лучших сыщиков в Милане и его окрестностях. Его порекомендовал отставной полицейский, к которому Галеаццо обращался для технической проверки полицейских процедур в его романах. По словам бывшего инспектора, Никола Чингуетти — тоже бывший полицейский — был большим профессионалом: серьезным, надежным, порядочным и иной раз готовым использовать не совсем легальные методы во благо своих клиентов.

— Нет. Совсем наоборот. Я поднимусь на борт.

Собеседник недоверчиво нахмурил лоб.

— Подниметесь на борт этого корабля? — переспросил он, подумав, что неверно понял.

— Да, и останусь там до конца. И там, во время круиза, я все раскрою… Перед читателями, журналистами, блогерами и коллегами. Это будет моя месть.

Чингуетти с сомнением уставился на него, затем снова принялся медленно жевать, словно размышляя.

— Мне это не кажется хорошей идеей. Эти люди…

— Опасны? Я знаю. Теперь я это понимаю. Именно поэтому я попросил вас об одолжении.

Мужчина кивнул.

Аристид протянул ему один из своих романов, «Тьма сгущается над Брицци».

Никола взял его, поблагодарив.

[12] Эвфемизм, обозначающий мужские гениталии. В Италии существует поверье, что этот жест оберегает от сглаза. Прим. пер.

[13] Шигера (ит. Scighera) — на миланском диалекте означает плотный густой туман, в котором ничего не видно. Происходит от лат. caecus («слепой»), для обозначения чего-то, что «делает слепым». Прим. пер.

[14] Писатель русско-итальянского происхождения, один из родоначальников итальянского криминального романа. Прим. пер.

[15] Навильи (ит. Navigli — «каналы») — название района Милана. На сегодняшний день сохранились и функционируют только три канала: Навильи делла Мартесана, Навильо Гранде и Навильо Павезе. Прим. пер.