— Понятно. Ну, а ты что?
— Ну как... это... — гость дернул плечами. — Я чего... Я вон ему мундир продал за сто пятьдесят баксов, — гость тонко засмеялся.
Однако агенты так смотрели на него, что хриплый смешок застрял у мужчины в горле.
— Какой мундир? Этот? — Лоренс кивнул на лежащий на кровати военный костюм.
— Ну да. Я ему так и сказал, мол, у нас один парень предлагает. Говорит, что в этом дерьме сам сержант Скотт ходил. Он и купился. Пятьдесят баксов-то сразу выложил, а сотнягу, значит, должен остался. Понимаете, мне так это тряпье вообще задаром перепало. Ну, думаю, не пропадать же сотняге-то.
— Откуда у тебя этот мундир?
— Да ну. Со старых времен ещё остался, когда я на охоту ходил. Я тогда, ребята, в другом квартале жил. Сами понимаете, работенка у меня была в порядке. Деньжата опять же водились. А тут поиздержался малость. Взял у этой куртки рукава оторвал, клюквенным соком залил и поднёс ему вместо скоттовской.
— А этот Ти-Джей, он что, так и не усёк, что костюмчик липовый? — спросил Бернард Страхан, щурясь.
— Хрен его знает, — пожал плечами гость. — Усёк, должно быть. А может и нет. Но только я вам вот что скажу, ребята. Этому придурку, по-моему, было по хрену, настоящий это мундир или нет. Он бы даже и не заикнулся. Лишь бы похоже смотрелось. Он бы даже дерьмо в пакете купил, если бы кто сказал, что это дерьмо того убийцы, — гость засмеялся. — Я же говорю, он совсем крышей поехал.
— Что-то размерчик великоват для тебя, — Лоренс усмехнулся.
— А чего? Нормально, — заметил мужчина, пожимая плечами. — Я его сверху надевал, а под него — пару свитеров, Знаете, когда ночь сидишь в камышах, холодно. Я себе и взял побольше. Аккурат его размер. Так не поверите, Ти-Джей что только в нём не спал. Постоянно в нем по дому таскался. Словом, придурок он придурок и есть.
— Понятно, — Прайер убрал пистолет и открыл дверь. Давай, иди. И чтобы мы тебя здесь больше не видели.
— Не, ну а Ти-Джей то где?
— Умер, — коротко ответил Лоренс.
— Вот чёрт, непруха-то, — разочарованно протянул гость. — А я уж было намылился ему скоттовские бутсы продать, — он тонко хмыкнул и подмигнул Прайеру.
Тот захлопнул дверь.
— Ну и что теперь скажешь, напарник? — взглянул он на Лоренса.
— Теперь? А теперь я тебе скажу, что этот Хэлуэй просто спятил. По-настоящему. Он и раньше-то, видно, большим умом не отличался, а после переделки, не знаю почему, вообразил себя настоящим сержантом Скоттом. Чувствуешь, чем это пахнет?
Взгляд Лоренса потяжелел. Теперь он смотрел в упор, по мигая.
Прайеру не пришлось долго соображать.
— М-да, — протянул он. — Мы имеем второго настоящего сержанта Скотта. Похоже, от Хэлуэя в нём уже ничего не осталось.
— И что ты думаешь предпринять по этому поводу?
— Не знаю, — Прайер покачал головой. — Нужно подумать. Нужно решить, что делал бы сержант Скотт окажись он на месте Хэлуэя. Плохо еще и то, что нам абсолютно неизвестно, что этот парень помнит. Насколько далеко простираются его ложные воспоминания.
Лоренс вдруг покачал головой.
— Всё не так просто, как ты думаешь, — заявил он. — Всё гораздо серьёзнее.
— Ты о чём?
Оба лос-анджелесских агента дружно посмотрели на него.
— Заметь, на этот раз Скотт действует гораздо изобретательнее, чем в прошлый. Я так думаю, что сейчас Хэлуэй ещё не полностью стал сержантом Скоттом. Скорее всего, в нём уживаются две личности. Уж не знаю, как это происходит, но, похоже, дело обстоит именно так. Именно Ти-Джей уходит от погони. Но с какой-то целью, нужной вовсе не ему, а сержанту Скотту. Понимаешь, о чём я говорю?
— Возможно, возможно, — согласился Прайер.
— Так что нам пока будет очень трудно его ловить. До тех пор, пока мы не определим, куда и зачем направляется сержант Скотт.