— Уже врёшь хуже, чем хотелось бы, — заметил Хирс.
— Докажите.
Ардор поднял ладонь.
— Не надо пока доказывать. Давай проще. Мевор для тебя кто? Равный? Выше? Ниже?
Молчание.
Хирс посмотрел на врача.
Тот без слов подошёл, проверил зрачки, ошейник, пульс.
— Держится, — сказал врач. — Мой прогноз — от сорока минут до двух часов.
— Отлично, — кивнул Ардор. — Тогда начнём потихоньку.
Допрос пошёл в том режиме, который люди со стороны любят называть «пыткой», а профессионалы — «снятием контуров».
Не крик и не мясо и не пустой садизм, а просто методичное разрушение внутренних опор.
Вопрос, пауза, проверка взгляда, смена речевого ритма и всё это в смеси с физической болью, но, дозированно, в нужной точке, с нужным усилием расшатывая волю.
Врач всё время следил, чтобы пациент не сбежал раньше времени, а Хирс просто учился «работать допрос», видя, как мастерски снимает слой за слоем старлей.
Через сорок минут консультант стал терять контроль от усталости, через час двадцать — начал экономить силы на молчании и сыпаться в ответах, а через полтора часа спёкся как пирожок.
Его звали не Керн, и не как-нибудь красиво, а самое обидное имя для человека его сорта самое обыкновеное и серое — Ольс Реват.
Когда-то — офицер внутренней службы контроля при транспортном управлении армии. Эдакая контрразведка снабженцев. Не без способностей, и с перспективами. Потом попался на весьма ловкой коммерческой схеме, и благодаря участию парочки генералов вылетел не под трибунал, а «по состоянию доверия» и сразу ушёл в частный бизнес, где его навыки оценили куда выше, чем государство.
— Мевор для тебя кто? — снова спросил Ардор.
Реват молчал секунды четыре.
Потом ответил:
— Узел.
— Ниже тебя?
— Нет.
— Выше?
— Нет.
Ардор чуть качнул головой.
— Значит, параллельный уровнень. Один держит региональный транспортный контур, второй — силовую и кадровую корректировку на местах.
Реват закрыл глаза. Не согласился, но и не возразил. Чего впрочем хватило.
— Хорошо, — сказал Хирс. — Дальше. Кто выше вас?
— Не знаю имени.
— Лжёшь.