Я собрал дрова в охапку и направился на кухню. Мария уже суетилась возле очага. Увидев меня, кивнула на стол, где стояла кружка, поверх которой лежала подсохшая лепёшка. Я сложил дрова, уселся и принялся за еду. Огонь загудел, разгораясь, в очаге громко треснула ветка, и я вздрогнул.
В голове пронеслись полузабытые образы сегодняшнего сна. Что-то конкретное вспомнить не удалось, но внутри стали разливаться горечь и страх.
Причём это снова была реакция Макса. Меня совсем не пугал треск веток, он напоминал мне костёр в походе — шашлыки, гитара, разговоры — сплошная романтика.
Но у Макса с огнём были связаны другие ассоциации, которые он прятал в глубинах памяти.
Что ж, если что-то вспомню, это поможет восстановить картину его прошлой жизни. Если нет — тоже ничего страшного, буду строить свою новую жизнь без оглядки на скелеты в шкафу Макса.
Я жевал оставленную для меня лепёшку, погружённый в раздумья. Мария подошла и, секунду поколебавшись, положила передо мной пирожок. Легко коснулась моего плеча и вернулась к очагу.
Я смотрел на внезапный подарок судьбы. Похоже, вчерашний разговор между Виктором и Марией не прошёл даром.
Меня этот жест и подношение поразили до глубины души. Это что же, она стала ко мне лучше относиться?
Отложив лепёшку я откусил пирожок — ого, с капустой!
Тёплая благодарность разлилась по телу, как дружеские объятия.
Меня опять захлестнули чувства подростка. Показалось, что Макс готов расплакаться. Вот бедолага. Как же парня шпыняли, если простое угощение так его растрогало. Но разводить сантименты было некогда.
Я быстро сжевал пирожок и запил водой. Лепёшку тоже съел.
Пока жевал, мысленно перебирал стратегический запас.
У меня осталось два цветка бодрянки.
Со вчерашнего дня новых специй найдено не было. Причём вчера, по пути к Альберту я что-то замечал в лесу, а на обратном пути из-за чёртова крысоволка напрочь позабыл об этом.
Похоже, сегодня без бонусов за кулинарию. Бодрянка и самому пригодится. Утреннего бонуса и оставшихся цветков как раз хватит до ночи. Ну, а ночь всё решит. Судя по сообщению системы, нужно всего лишь добраться до ста процентов укрепления тела. А если не получится… Такое я даже допускать не буду. А потом, когда выполню основную задачу, можно будет и запасами озаботиться.
В который раз себя настраивал, что прогресс укрепления тела сейчас в приоритете. Кулинарию прокачивать хочется, но это успеется. Главное сейчас — выживание. Причём по возможности за счёт честной работы и тренировок, а не мордобоя.
Однако и обманываться не стоило.
Даже если сейчас полдня тупо мотаться по залу с подносом, то к обеду даже половину от оставшегося количества не наберу. Нужна физически более тяжёлая работа, иначе я не успею.
Хлопнула дверь, и в таверну вошла пара первых посетителей.
Ранние пташки.
У Марии ещё только разгорается очаг, им придётся подождать. Я выглянул в зал, посмотрел на вошедших. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.
Первым шёл тощий охотник, с чёрными блестящими волосами. Два шрама на щеке. Глаза бегают, обшаривая зал таверны. Я уже видел этот безумный взгляд недавно — когда он схватил меня за шиворот и требовал подать еды «удачливым охотникам».
Вторым вошёл его приятель, с кустистыми бровями и неопрятной бородой. Это он показывал мне голову крысоволка в мешке.
Виктор круто с ними обошёлся. И вот они вернулись. Причём именно сегодня, когда хозяин уехал.
Поборов мандраж, я вышел в зал и поприветствовал их, стараясь, чтобы голос не дрожал:
— Здравия вам, завтрак скоро будет готов.
— Хозяин где? — вместо приветствия басом спросил усатый. — Разговор к нему есть.
Он положил руку на пояс, где красовались новые ножны.
Намерения у парочки вполне прозрачные. Пришли выяснять отношения.