Прогресс Сила духа: +0,3
Навык «Наставник» позволяет обучать других и передавать знания. Чем успешнее ученик, тем быстрее растёт навык. Развитие навыка открывает способности к управлению группой, повышению морали и эффективности подчинённых.
Я перечитал дважды. Потом — третий раз.
Наставник. Путь духа. Навык, который растёт, когда я учу других.
Система наградила меня за то, что я заставил подростка мести двор с правильным хватом. Бред? Бред! Но цифры прогресса подтверждали реальность происходящего.
Да я ведь сам еще ничего не умею, и за свою псевдонауку получаю очки! Инфобизнесмены здесь бы процветали.
Я сходил за кремнем и кресалом и присел у кострища. Ещё вчера специально оставил несколько мелких щепок на розжиг. Как всё-таки цивилизация упрощает жизнь — в своём мире я бы просто чиркнул зажигалкой. А тут пришлось стучать, высекая искры, а потом раздувать из мелкого огонька костёр. Пригодились деревенские навыки, которым меня обучал в детстве дед.
Убедившись, что огонь занялся, я посмотрел на Сёму, который добрался до дальнего угла двора и яростно гонял метлой пыль и головёшки. Пацан старался по-настоящему, и система это отмечала.
— Сёма! — крикнул я.
— Чего? — Он выпрямился, тяжело дыша.
— Когда подметёшь, натаскай воды из колодца. Три ведра. Одно для готовки, два для мытья посуды. И разложи дрова для костра — вон те, у поленницы.
— Понял, — хмуро ответил он и вернулся к метле с удвоенной энергией.
Я задумался. Стоит ли ему рассказать, что «Шу» которое он повторяет, на самом деле мантра? С одной стороны, это может ускорить его развитие. С другой — я сам толком не разобрался, как она работает. Да и не уверен, что Сёме стоит рассказывать все мои секреты в первый же день. Посмотрю, как он себя покажет за неделю, а там видно будет.
Хлопнула калитка, и во двор вошёл Сыч. Я сразу заметил перемены — на ногах у седого воина красовались добротные сапоги из тёмной кожи, а ещё штаны из плотной ткани. Явно не деревенской работы.
— Доброе утро, — кивнул я и не удержавшись спросил: — Обновка?
Сыч проследил за моим взглядом и невозмутимо ответил:
— Со Змея снял. Трофеи боевые. Тебе они ни к чему, великоваты. Да и продать такие здесь не получится — все будут знать, откуда обувка. Считай, это моя плата за то, что трофеи собрал и тебе принёс.
— Не возражаю, — бодро сказал я.
— Ну, вот и славно. — Он оглядел меня и нахмурился. — А сам-то чего не переоделся? У Шныря одёжка добротная была. Куртка, штаны.
— Добротная, — признался я. — Но в крови и в саже. Пока не постираю — на себя надевать не хочу.
— Так сходи к прачке Карине, — пожал плечами Сыч. — Она как овдовела, стиркой на хлеб зарабатывает. Берёт пару медяков за рубаху. За куртку, может, побольше запросит, но сам договоришься. Она баба не злая, только языкастая.
— Спасибо, схожу.
— Кстати, — Сыч понизил голос. — Как Мария? Ты вчера заходил к Антонию?
— Не успел, — признался я.
— Сбегай до обеда, как с делами разберёшься. Успокой её, что с таверной всё в порядке. — Он кинул взгляд на обгоревшее крыльцо и добавил: — Ну, более-менее в порядке.
Я кивнул и мысленно добавил ещё один пункт в разбухающий на глазах список дел.
Сыч тем временем заметил Симеона, который подметал дальний угол двора. Парень добрался до обгоревшей балки, лежавшей поперёк прохода, отставил метлу и ухватился за край. Балка была тяжёлая, обугленная, в полтора раза длиннее самого Сёмы. Он упёрся ногами, напрягся и потащил.
Балка не двигалась.
Сёма перехватился, присел ниже, налёг всем телом. Покраснел, надулся, как пузырь, и потащил снова. Балка сдвинулась на ладонь.
Сыч одобрительно кивнул в сторону пыхтящего Симеона: