Хотя, что греха таить, было приятно увидеть его таким.
Эх… всё же есть во мне что-то от злодейки. Наверное, не зря я таки ею оказалась. Никогда не страдала всепрощением.
Я мысленно призвала голограмму тех самых мест, о которых мы говорили ранее с Корунгом, и увидела интересную картину.
Честно не ожидала, что это будет выглядеть вот так, буквально.
Холод действительно отступал. Причем стремительно. Снег начал таять с огромной скоростью прямо на моих глазах, впитываясь в землю, а солнце греть. И всё это на огромной территории в ту самую тысячу километров, как я и просила Мороза. Голограмма показывала одновременно вид сверху, а также отдельные части мест, к которым я присматривалась, сразу же увеличивая их. А из-под земли уже начали появляться зеленые ростки травы и цветов. На немногочисленных деревьях набухать почки даже появляться листики. Ощущение было такое, словно я смотрю видео пробуждения природы от зимней спячки в ускоренном режиме.
Невероятное зрелище.
— Здесь слишком много, — нахмурился Теурус, который пристально следил за происходящим на голограмме, и даже руку мою сжал, чуть сильнее.
От чего я вздрогнула, и попыталась вытащить свою ладонь из его, а он тут же её придержал, не давая мне забрать свою руку.
Не знаю почему, но этот мужчина меня пугал, и одновременно вызывал любопытство.
И мне до ужаса не хотелось, чтобы он продолжал меня держать за руку, и одновременно я жаждала, чтобы он меня не отпускал.
Нет, это не было неприятно, это было просто… страшно. И страх этот был глубинным. И я никак не могла понять, откуда он во мне взялся. А еще предвкушение.
Предвкушение чего-то особенно неистового и опасного.
Если Мерис был больше сладким лапушкой, Аргус — вредным задирой, а вот Теурус… настоящий опасный и хитрый хищник. Который тебя либо разорвет на части, либо… А вот что второе, хотелось узнать.
И при этом остаться живой и невредимой.
— Мороз сделал больше, я не понимаю, — задумчиво протянул мужчина.
— Я ему сказала так сделать, — ответила я, не видя смысла скрывать.
— Зачем? — Теурус посмотрел на меня с удивлением.
— Как это зачем, пятьсот мало же. Пусть у них будет побольше раздолья. Я где-то читала что ареалы обитания хищников исчисляются сотнями километров, а про оленей я вообще молчу. Эти ребята и тысячи могут проходить, в поисках нормальных условий для жизни.
— Раньше тебя это не волновало, — сказал Теурус и голову на бок повернул, как кот, рассматривающий что-то необычное. Еще и на «ты» со мной перешел.
Интересно, мне уже по-настоящему начинать переживать, или всё еще не так страшно?
И почему, собственно, я должна переживать?
— Раньше меня это не волновало? — переспросила я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение, и я даже не совсем понимала на кого злюсь, на себя прежнюю или Теуруса? — Так может, именно поэтому я и сбежала к людям? Потому что меня здесь ничего не волновало?
Теурус молчал. Он всё ещё держал меня за руку, и это тоже начинало меня бесить. Но когда я дёрнула кистью, его пальцы сжались сильнее — не больно, но непреклонно.
— Отпусти, — потребовала я.
— Вы отдаёте приказ, моя королева? — в его голосе не было насмешки, но было что-то… испытывающее.
Я посмотрела ему в глаза. Вдруг ставшими желтыми, как у того котёнка из воспоминания. Только сейчас в них горел не страх, а холодное, выверенное ожидание.
— Если я прикажу — ты отпустишь? — спросила я.
— Беспрекословно, — одними губами улыбнулся мой страж.
Врёт. Я вдруг отчётливо это поняла. Он не отпустит. Не потому, что ослушается — потому что найдёт способ сделать так, чтобы я не приказывала.
— Вы закончили с проверкой? — вмешался Аргус, и его голос прозвучал спасительным якорем в этом странном напряжении, что повисло между мной и Теурусом.