— Наконец-то. — Произнесла она.
Навыки растапливания печи сестра еще не утеряла. Плеснула внутрь горючую жидкость, не проронив на пол ни капли. Направила в открытую печную дверь газовую зажигалку и подожгла. Мазутно-солярочная жидкость разгорелась сразу и очень жарко. Деревянные вещи принялись щелкать от пожиравшего их огня почти мгновенно. Алена погрелась у открытого огня, потом прикрыла дверцу.
— Откуда взялась эта зима? — Спросила она.
Иван уже разделывал рыбу, очищая ее от кожи и костей. На вопрос сестры он пожал плечами.
— Ветер северный, оттуда значит. — Предположил он.
— Растает скоро, не переживайте. — Успокоила их мать. — Когда вы еще не родились, тут было такое лето, когда снег выпал. Дня два лежал, потом растаял. А у меня из теплой одежды только тонкий свитерок и панамка. Я так и бегала по улице в панамке. — Мать рассмеялась и начала кашлять.
— Таблетку уже выпила? — Спросила Алена.
— Нет. Неси.
Алена включила телефон и пошла искать лекарство. Иван разделал рыбу, достал из шкафа булку хлеба, испечённую матерью еще дня три назад, и порезал. Хлеб они пекли сразу на неделю, булок пять, чтобы не замешивать тесто каждый раз. Затем подкинул угля в печь и полил сверху горючей жидкостью, чтобы лучше разгоралось. Алена напоила мать лекарством.
— Вануйто, а вода еще есть? — спросила сестра, показывая пустую чайную чашку.
Иван только сейчас подумал о том, что вода в емкости, набирающейся насосом из реки и очищающаяся через фильтр, уже начала замерзать.
— Больше нет. Я сейчас сгоняю. Если он еще работает, наберу, если нет, придется наполнить во все ведра снега и топить его дома. — Нашел Иван выход из положения.
— Вот, ребята, хорошо, что мы все вместе. — Произнесла мать, ставя стул к печке, чтобы погреться. — Как бы я себя чувствовала, если бы знала, что Аленка застряла где-то по дороге. Ванька, ты молодец, что встретил ее и привез.
— Ма, а как я мог ее не встретить? — Удивился Иван. — Сестра же.
— А я даже не сомневалась, что Вануйто меня встретит. Он хоть и бурдит, что я зазналась и от рук отбилась в городе, но все равно любит. Это чужого человека можно полюбить и разлюбить, а сестру поневоле любить будешь. Даже братец?
— Даже. На кухне холодно, давайте завтракать здесь, у печки. — Предложил он.
— Конечно. — Согласилась мать.
Иван разложил рыбу на три равные части по тарелкам, нарезал хлеба и подал своим женщинам. Они если и нахваливали блюдо.
— Если честно, я давно так вкусно не ела. — Призналась Алена. — Все эти гастрономические изыски быстро надоедают. Они слишком яркие, нарочито вкусные и приедаются очень быстро. Я поняла, что всё, что хочет тебе понравиться, надоедает очень быстро. Простая еда точно не хочет тебе понравится, ее задача наполнить твое тело энергией и микроэлементами и в этом состоит ее честность, а отсюда и привлекательность.
— Ты, посмотри, нахваталась в городе. — Усмехнулась мать. — Небось, с умником встречалась.
— Я сама что ли не могу умные вещи придумать? — В шутку обиделась дочь. — Ладно, да, это мой парень придумал, или вычитал, чтобы произвести на меня впечатление.
— Это тот, с перцем? — догадался Иван.
Алена одарила его уничтожающим взглядом.
— Нет, другой. — Соврала она.
— Так у тебя жених остался в городе? — Спросила мать.
Алена выдержала паузу, обдумывая ответ.
— Нет, не осталось. Мы расстались накануне моего отъезда.
— Дурак? Ходок? Алкаш? — Перебрала мать самые вероятные варианты.
— Кроме последнего. — Ответила Алена, покраснев.
— Не повторяй моих ошибок. Цени себя и тогда люди будут под стать твоей собственной оценке. Нечего всю эту шваль собирать. Не в укор вашим отцам, конечно. А может и в укор, и самой себе в первую очередь.