— Я убью его, Роман. Я убью их всех! — последнюю фразу он проревел, отступая от брата.
Его когти заострились, клыки стали длиннее, разум начал затягивать туман. Он собирался осушить весь город, разрывая его сантиметр за сантиметром, пока не найдёт А̀ну.
— Маалик! — резко рявкнул Роман, нахмурившись от тревоги. — Даже не вздумай сорваться, ты меня, блядь, слышишь? Не смей исчезнуть и натворить какую-нибудь хрень.
Маалик покачал головой, а кровавый туман всё поднимался, пока слепая ярость кипела у него в венах.
— Маалик, ты не сможешь ей помочь, если исчезнешь. Ты ей нужен. Ей нужна Шарлотта. Проклятье, ей нужны все мы. Ты не сможешь защитить её, если потеряешь себя, — сказал Роман, хватая его за плечи и яростно встряхивая.
Маалик оскалил клыки и зарычал брату в лицо, пытаясь исчезнуть, чтобы пойти и вырезать кого-нибудь… хоть кого-нибудь, мать его.
— Ты ей, блядь, нужен! — заорал Роман, не ослабляя хватки и заставляя Маалика смотреть ему в глаза и внять голосу разума.
Маалик знал, что Роман прав. Ему нужно было взять себя в руки. Ава его не знала и в таком состоянии будет его бояться. Она была совсем недавно обращена, а значит, он должен был помочь ей привыкнуть, заслужить её доверие. Убедиться, что с ней всё будет в порядке.
А потом он, блядь, разорвёт А̀ну на куски.
Маалик отчаянно боролся с собой, качая головой, пока продирался сквозь чистую ярость, целиком его поглотившую. Его ангельская сторона делала всё, что могла, чтобы обуздать внутреннего вампира. Проблема была в том, что его вампирская сторона жаждала крови.
Медленно ангел внутри него начал выигрывать эту битву.
— Ты в норме? — устало спросил Роман.
Маалик кивнул, втягивая клыки и когти обратно, пока окончательно не взял себя под контроль.
— В норме.
— Что, блядь, там произошло? Шарлотта не пускает меня в комнату, — раздражённо сказал Роман.
С тех пор как несколько месяцев назад Роман узнал, что Шарлотта беременна, жить с ним стало сущим кошмаром. Стоило кому-то хоть как-то не так на неё посмотреть, как у него уже полыхали глаза и он был готов вырвать этому человеку горло. Теперь Маалик наконец понял, что тот чувствовал. Потому что прямо в этот самый момент ему самому хотелось сровнять с землёй весь мир.
— С Авой всё плохо, Роман. Она не узнала Шарлотту и даже не понимала, где находится. Она была в ужасе и швырнула Шарлотту прямо в стекло душевой, — сказал Маалик, и его всё ещё преследовало то сломленное выражение на лице Авы, когда она раскачивалась под душем.
— Она, блядь, что? — почти заорал Роман, резко разворачиваясь к двери.
Проклятье.
— Роман, подожди, с Шарлоттой всё в порядке. И с ребёнком всё в порядке, клянусь. Ава не понимала, что делает. Когда она пришла в себя, то была в ужасе, — внутренний вампир Маалика вскинул голову, увидев в Романе угрозу для своей невесты… его невесты.
Маалик осознал, что среди всего хаоса в ванной её обращение усилило связь того, что она его невеста, в тысячу раз. Если раньше ему и так было трудно держать вампирские порывы под контролем, то теперь всё стало, мать его, в миллион раз хуже. Уже одно то, что она находилась в соседней комнате, а он не мог быть к ней ближе, было пыткой. Он ничего не мог с этим поделать. Он знал, что Ава — не Илина, что нелепо считать её своей вампирской невестой, но каждая клетка его тела кричала, что она принадлежит ему. Каждый раз, когда он оказывался рядом с ней, его тело реагировало само по себе. Желало её, желало заботиться о ней, защищать её. Что бы ей ни было нужно, он хотел дать ей это. Он понимал, что это, блядь, безумие и что во всём этом нет никакого смысла, но всё равно ничего не мог с собой поделать. Инстинкт был слишком сильным, слишком всепоглощающим.
То, как Роман двинулся к двери… то, как в нём разгорелась злость по отношению к Аве, заставило убийственные инстинкты Маалика взвыть тревогой.
Роман был его братом, но это не значило, что Маалик не нападёт на него, если тот приблизится к Аве хоть с каплей агрессии.
— Предупреждаю тебя, брат, я не смогу себя контролировать, если ты к ней приблизишься, — опасным тоном сказал Маалик.
Роман остановился и повернулся к нему лицом.
— Послушай, Маалик, я не знаю всех подробностей того, через что ей пришлось пройти. Но, глядя на её тело, мы все можем довольно точно догадаться. А̀ну держал её у себя долго. Я не знаю, сможет ли её разум вообще когда-нибудь оправиться от пыток и ужасов, которые он ей причинил. Но я не могу подвергать Шарлотту или ребёнка опасности. Прости.
Маалик кивнул.
— Я понимаю. Но об этом нужно говорить не со мной. Не думаю, что Шарлотте будет хоть какое-то дело до того, что ты думаешь, после того, что я увидел в ванной. Шарлотта любит Аву и никогда не станет держаться от неё подальше, — сказал он, подходя к креслам у окна и садясь, пока на него всё тяжелее наваливалась усталость.
Роман вздохнул, подошёл следом и сел напротив него.
— Я знаю, — сказал он, слегка качнув головой.