Путь строителя 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она стояла посреди единственной комнаты и медленно осматривалась, пытаясь найти хоть что-нибудь, за что можно зацепиться взглядом и подумать «ну, хотя бы вот это неплохо», но ничего подходящего не находилось.

Бревна в стенах толщиной в полтора обхвата, грубо обтёсанные, с торчащими кое-где щепками и сучками, между которыми проглядывал мох, забитый небрежно и местами вывалившийся наружу. Потолок низкий, точнее, низкий он был бы для Больда, а для Дагны вполне нормальный, но ощущение давящей тесноты никуда не девалось, потому что всё вокруг выглядело так, словно строил кто-то огромный, сильный и абсолютно равнодушный к тому, как это будет выглядеть.

Кровать занимала добрую треть комнаты. Собственно, назвать это кроватью язык поворачивался с трудом, скорее настил из толстенных брёвен, скреплённых грубыми железными скобами и застеленных звериными шкурами. Шкуры в основном медвежьи, свалявшиеся по краям и местами протёртые до кожи.

Ни перины, ни соломенного тюфяка, просто шкуры поверх брёвен, и Дагна невольно подумала, что спать на этом, наверное, всё равно что ложиться на деревянный мост, только мост хотя бы плоский. Впрочем, привередничать было бы глупо, альтернативой тут является голая земля или тот же мост.

Ещё недавно из украшений на стене висел топор. Вернее, не висел, а торчал, вбитый в бревно по самый обух. Дагна видела след, оставленный лезвием, глубокую широкую щель в древесине. По всему выходило, что это не топор, а осадное орудие, которым можно ворота вышибать, а не дрова колоть. Больд его забрал перед уходом, бросил на ходу, что скоро вернётся, а Дагна пусть пока располагается. Кровать, мол, теперь ей с детьми отходит, чувствуйте себя как дома.

Добрый он, странно добрый для такой громадины, но Дагна научилась не удивляться таким вещам. В Валунках кожевник с соседней улицы был ростом ей по плечо и злобный, как цепная собака, а самый мягкий и отзывчивый человек в округе весил как два мешка зерна и заслонял собой дверной проём. Размер и характер давно перестали казаться ей связанными.

Посуда на нижних полках оказалась побитая, со сколами и трещинами. Та, что уцелела, стояла на верхних, куда Дагна при всём желании дотянуться не могла. Полки Больд, видимо, прибивал под свой рост, и для него нижние были на уровне пояса, а верхние где-то у груди. Для Дагны же верхние полки располагались где-то в районе несбыточных мечтаний.

Табуретка обнаружилась одна. Вернее, здоровенный дубовый пень, гладко срезанный сверху. Дагна упёрлась в него обеими руками и попробовала сдвинуть, но пень так и не шелохнулся. Она перехватилась поудобнее, напрягла спину и толкнула сильнее…

Не качнулся даже, будто врос в пол. А ведь Дагна не считала себя слабой, природа наградила её руками, каким позавидовал бы иной подмастерье. Но пень, видимо, был с ней несогласен, так что пришлось просто сесть за бревенчатый стол и подумать над тем, как жить дальше.

Первым делом заглянула в погреб. Точнее, попыталась заглянуть, потому что крышка погреба оказалась из дуба, прокованного толстыми железными пластинами. Дагна оценила работу, пластины серьёзные, кованые, но железа ушло раза в три больше, чем нужно, и мастер, который это делал, явно не экономил материал.

Или ковал специально для Больда, что объясняет и толщину, и вес. Потому что поднять эту крышку Дагна не смогла. Уперлась, потянула, лицо налилось кровью, а дверь только чуть качнулась и осталась на месте. Пришлось искать палку, засовывать её в щель и налегать всем телом, используя как рычаг. Крышка нехотя поддалась и откинулась с гулким стуком, обдав лицо прохладным воздухом с запахом копчёного мяса и сырой земли.

Внизу обнаружились запасы — подкопчённое вяленое мясо, связки каких-то корней, овощи, пусть и немного пожухлые, но вполне пригодные для готовки. Не густо, но на первое время хватит, а там уже можно разобраться с огородом или найти, чем расплатиться за еду.

В растрескавшемся очаге нашёлся котелок. Дагна взялась за ручку, потянула и тут же отпустила, потому что котелок оказался чугунным и размером с небольшое корыто. Поднять его она не смогла, и это стало уже третьей вещью за последние полчаса, которая напомнила ей, что раньше она считала себя сильной женщиной.

Она и была сильной, отец не обделил ни статью, ни хваткой, широкие плечи и крепкие руки достались по наследству, и в Валунках мало кто из соседок мог с ней потягаться. Но в доме Больда её сила выглядела примерно так же убедительно, как ивовый прутик рядом с ломом.

Дагна невольно усмехнулась и принялась разбираться с тем, что ей по силам. Нашла тряпку, ведро, натаскала воды из бочки во дворе, протёрла стол, вымыла устланный тем же дубом пол, насколько это вообще возможно в доме, где каждая половица толщиной с бедро взрослого мужчины. Собрала разбросанные по углам обломки чего-то деревянного, остатки какой-то верёвки, огрызки кожаных ремней. Все эти вещи, судя по их состоянию, когда-то были целыми и полезными, но повстречались с хозяином дома и проиграли.

Разожгла огонь в очаге и тут же помотала головой. Дымоход дырявый, весь в трещинах, дым шёл не только вверх, но и в стороны, и к потолку потянулись ленивые серые струйки. Надо чинить, причём срочно, иначе зимой тут не выжить. А лучше сложить заново, потому что латать такое всё равно что заделывать дыры в решете.

Отец учил всегда брать подобные дела в свои руки, он даже горн себе сложил сам, хотя мог попросить кого угодно, просто не желал зависеть от чужих рук и чужих обещаний. Дагна его понимала, чужие руки подведут ровно тогда, когда подводить нельзя, а свои хотя бы слушаются.

Она села у очага, вытянула гудящие ноги и уставилась на огонь. Просто чтобы перевести дух и собраться с мыслями, потому что останавливаться надолго Дагна не любила и не умела, но иногда телу нужна хотя бы минута тишины, даже если голова продолжает работать.

В детстве её задирали часто. Широкая, коренастая, ниже сверстниц на голову, зато шире в плечах. Дети бывают жестокими без причины, а причина у них имелась, но Дагна научилась не обращать внимания. Отец выглядел точно так же, широкий и низкорослый, с огромной бородой до пола, и ни разу не пожаловался ни на чьи слова, просто работал молча и делал своё дело. Прибыли они откуда-то издалека, свою мать Дагна не знала, а отец усердно молчал о том, откуда они вообще появились в Валунках. На вопросы не отвечал, а если дочь настаивала, просто уходил в кузню и начинал стучать молотом, давая понять, что разговор окончен.

Ушёл он рано, просто однажды не пришел домой, и Дагна нашла его у потухшего горна, с молотом в руке, будто заснул посреди работы. Но к тому времени она уже умела всё, чему он мог научить. Ковать, закалять, затачивать, складывать горн и разбирать его, читать цвет металла по жару и определять готовность по звону.

Единственное, чего он не успел передать, это то, откуда они приехали и почему он никогда не делал оружие, хотя мог бы зарабатывать куда больше. Его ножи узнавали даже в городе, серпы и косы расходились быстрее, чем он успевал ковать, а от заказов на клинки отказывался молча и без объяснений. Дагна спрашивала, и каждый раз натыкалась на глухое молчание, после которого стук молота звучал особенно сердито.

Потом она по дурости вышла замуж. Нет, винить себя в этом сложно, она просто хотела обычного женского счастья, строить своё гнёздышко, наводить уют, растить детей. Если Дагна выходила замуж по любви, то её муж оказался куда более расчётливым, его больше интересовало наследство, оставленное отцом. Кузница, инструмент, запас металла и постоянные заказчики, вот что он увидел в ней вместо жены.

Она не заметила, как жизнь скатилась в выживание. Пьянки, оскорбления, долги. Появление старшего сына ничего не изменило, а когда родился младший, стало только хуже. Муж ни разу не взял на руки ни одного из сыновей, зато исправно пропивал заработанное ею и не забывал напоминать, что без него она никто.

Руку поднял один раз, но не получилось. Молотом по рёбрам, и Дагна до сих пор не понимала, как он вообще выжил после такого удара. Но зато присмирел, голос больше не повышал и руки держал при себе, хотя глаза оставались такими же мутными и злыми.

А потом нажрался и упал, разбив свою пустую голову о камни. Соседки сочувствовали, Дагна кивала, и никто так и не узнал, что внутри она не почувствовала ничего, кроме облегчения.

Она встряхнула головой, прогоняя мысли. Всё, хватит, прошлое осталось за стенами Валунок, где-то там, в дыму и крови той ночи. Началась новая жизнь, и тратить её на воспоминания о покойнике Дагна не собиралась.

Поднялась, оправила одежду и пошла забирать детей. Младшему три года, старшему десять, и оба сейчас под присмотром в одном из домов, куда Герда определила женщин с детьми. Дорогу Дагна запомнила ещё утром, с первого раза, и теперь шагала уверенно, хотя деревня была чужой и незнакомой.

Нашла нужный дом быстро, по шуму. Детский гвалт слышно было за два переулка, а на подходе к двери ещё и запахло кашей, молоком и чем-то кислым, что обычно сопровождает скопление малышей в закрытом помещении.

— О, Дагна! Заходи! — окликнула её с порога круглолицая женщина, одна из беженок, с которой они шли в одной колонне.

Изба просторная, но всё равно набитая людьми под завязку. Три десятка детей самых разных возрастов, от грудничков до подростков. Женщины суетились, кормили, мыли, утирали сопли, а один мальчишка лет семи стоял в углу, упёршись лбом в стену, и старательно делал злое лицо, наказанный за какую-то провинность. Получалось у него не очень убедительно, потому что нижняя губа предательски дрожала, выдавая обиду.