— А что это нам дает? Что меняет? — недовольно проворчал Антон Егорович. — Таким, не этаким...
— Многое, — возразил Горислав. — Но главное сейчас то, что Ушинский автоматически выбывает из числа подозреваемых.
— Согласен, — кивнул следователь. — Хотя вывод напрашивается неутешительный: убийца-то, значит, на свободе.
— И это — не амба, — подвел итог Костромиров.
— Тьфу! Что б его, поганский царь! — сплюнул в сердцах охотник.
Глава 7[2]
Капище каннибалов
По прибытии в зимовье Горислав собрал всех оставшихся в живых обитателей охотничьего домика на импровизированный «военный совет». Коротко обрисовав ситуацию, в которой они оказались, а также изложив неутешительные выводы, к которым они только что пришли, он закончил речь следующим неожиданным предложением:
— Не знаю, как у остальных, а у меня лично сложилось убеждение, что разгадку всех последних трагических событий следует искать в обнаруженном группой Пасюка пещерном храме. Почему — долго объяснять... Да я еще и не созрел для объяснений. Короче говоря, предлагаю незамедлительно, прямо сейчас, отправиться туда. Итак, кто пойдет со мной?
— Одного я тебя не отпущу, — отрезал Хватко. — Хватит нам жмуриков.
— А без меня вам его вообще не найти, — хмыкнул Пасюк.
— Отлично, — кивнул Костромиров. — Еще желающие?
— Я тоже иду, — вздохнул Антон Егорович. — Хоть погляжу, чего за храм такой, из-за чего вся канитель.
— И я, значица, с вами, — заявил Борис. — Мне тоже шибко охота посмотреть на ту пещеру. А ну как это она самая и есть...
— Какая «она самая»? — не понял Вадим.
— Ну, в которой, значица, Уносящие сердца схоронены.
— Тьфу ты, поганский царь! — рассердился охотник. — Опять ты со своими сказками, типун те на язык!
Теперь взоры всех присутствующих обратились на Бухтина, забившегося в самый дальний угол избы и сидевшего там, обхватив дрожащие плечи руками.
— Идите к черту, маньяки! — выкрикнул он, клацая зубами. — Я теперь до возвращения вертолета из избы носа не высуну. Вдруг это у кого-то из вас крыша поехала?
— Скис Серега, — констатировал Пасюк. — Пускай, в натуре, тут остается, у Антонины под юбкой.
— Нечего тогда рассиживаться, пошли, — решительно поднялся Антон Егорович, — пока не стемнело.
— Ы-ымм-мым! — неожиданно промычала Антонина, изображая что-то быстрым движением пальцев. — Гмым-мым!
— Чего-чего? — нахмурился старик. —...Ах, ты про это! — И, повернувшись к остальным, пояснил: — Жена говорит, чтобы мы по пути заскочили к Нектарию. Упредить надо старца, что неладно в округе. Пусть хоть затворятся, что ли... А может, его сюда прислать? Чтобы здесь, под твоей охраной, переждал, с бабками своими вместе? Как думаешь, Антонина?
— Мгым! — согласно кивнула шаманка.
— Вот и ладно, — обрадовался Егорыч.
Поспешно собираясь в дорогу, Костромиров вдруг обнаружил, что не может найти свой фотоаппарат.
— Вадим, — вытряхнув на пол содержимое рюкзака, растерянно обратился он к другу, — я, кажется, где-то посеял свой фотоаппарат...
— Раззява! А где он лежал?
— В рюкзаке...
— И что — теперь нет?
— Нет...
[2] Такая нумерация глав в печатном издании — Примечание оцифровщика.