— Горислав Игоревич! — откликнулся вошедший, крепко пожимая руку Костромирову и возбужденно шевеля преизрядным носом, что украшал узкое ассиметричное лицо. — Вы? В натуре! Как кстати. О, и Вадим Вадимович с вами, вообще ништяк! А у нас тут ЧП, знаете уже?
— И даже побольше твоего, — мрачно хмыкнул следователь.
— Бухтин-то где, с тобою, что ли? — обеспокоенно поинтересовался Антон Егорович.
— Серж со мной, а вот Семена так и не нашли, — огорченно отозвался Пасюк. — Как сквозь землю... А звонили чего? Антонина вернулась? Семен нашелся?
— Не балаболь, — оборвал его охотник. — Садись-ка давай к столу. И Бухтина своего зови, где он там?
Следом за Пасюком в избу зашел парень лет двадцати пяти — двадцати семи, длинношеий и белобрысый.
— Бухтин Сергей Александрович, — представился он, — научный сотрудник Тихоокеанского института географии.
Когда вновь пришедшие расселись, Костромиров рассказал о своей трагической находке, а также о том, что виновник обоих убийств уже установлен. Пасюк, то ли в силу природной сдержанности (порой граничившей с эмоциональной глухотой), или благодаря фаталистическому складу ума, воспринял новость стоически. Зато для его компаньона это явилось настоящим ударом: руки у него затряслись, а сам он побелел так, точно из него разом выпустили всю кровь; некоторое время научный сотрудник сидел молча, по-рыбьи хватая ртом воздух, а потом вдруг заполошно вскочил, опрокинув на стол кружку с кофе.
— Уходить, на фиг, отсюда надо! Сейчас уходить! Собираемся!
— Ты чего, Серега? — удивился Пасюк, кося на товарища правым глазом, который был заметно больше левого, отчего казалось, что его глаза двигаются независимо друг от друга, как у хамелеона. — Чего ты мечешься, точно камышовый кот?
— Чего я?! — взвился Бухтин, подскакивая к Пасюку и хватая его за грудки. — Чего мечусь?!! Да ты что, хочешь, чтобы тигр и нас... как Семена с Дмитрием?!! Это ж людоед! Настоящий тигр-людоед, понимаешь?! Он же теперь не успокоится, пока всех тут не сожрет, подчистую! Вы там у себя, в Москве, знать не знаете, а мы тут кое-что про это... Короче, как хочешь, а я пакуюсь!
— Слышь-ка, ты, турист, — спокойно заметил Антон Егорович, — охолонись маленько. — И, с кряхтением поднимаясь с лавки, резюмировал: — Значит, так. Никуда никому уходить не надо. Коли жить хотите. Да и куда ты, мил человек, собрался идти? Лодки все на Бикине, до них пять километров по тайге. Так амба не дурнее тебя, он ведь в тайге нас и караулит.
— Ты еще, Егорыч... — огрызнулся Бухтин, впрочем, несколько пристыженно. — Как же тогда быть? Может, подскажешь? Что, запереться в избе? И до ветру не выходить? Вертолет-то прилетит только через семь, а то и через четырнадцать дней, сами говорите. Да за это время...
— Охолонись, говорю, — снова оборвал его охотник. — Ждать, это ты прав, нам никакого резона нету... Да и нельзя теперь оставлять так амбу, когда он человечьего мяса спробовал... Ладно! — решительно заявил он, наливая себе еще кофе. — Завтра утром я его аннулирую. В Красной он книге или в другой какой, тут закон на нашей стороне. Верно, гражданин следователь?
— Верно-то, верно, — согласился Вадим Вадимович, — только ты, отец, не боишься, что тигр тебя самого... аннулирует? Сам же говоришь, что он в тайге затаился.
— Надорвется нулировать, — зловеще посулил старик. — Не народилось еще такого зверя, чтобы он Егорыча объегорил.
— Ну а почему молчит наука? — повернулся Хватко к Кост-ромирову. — Скажи свое веское слово, профессор.
— Я, Антон Егорович, пожалуй, пойду завтра с вами, — неожиданно для всех заявил Горислав.
— Эка! — усмехнулся охотник. — Куда еще пойдешь?
— На охоту, — спокойно ответил Костромиров. — Вы совершенно правы: этого людоеда необходимо истребить. И немедленно. Пока он еще кого-нибудь не задрал.
— Хо-хо! — откровенно развеселился дед. — Зачем ты мне, мил человек? Разве заместо живца? Да ты тигра-то видал в своей жизни? Не по телевизору или в зоопарке, а так — чтоб лицом к лицу.
— С тигром до сих пор дел не имел, врать не буду. А вот на льва охотиться приходилось. И даже удачно. Конечно, не в таежных условиях — в Африке, в саванне.
— То-то, что в Африке, — протянул Егорыч, но уже без усмешки.
— Согласен. Но мне также довелось ходить на пуму в амазонских джунглях. А там не менее сложные условия для охоты.
— А стреляешь как? — не сдавался старик. — У меня ведь не сафари: джипов да оптических прицелов не имеем...
Горислав молча снял со стены дедов карабин, прихватил со стола приспособленную под пепельницу пустую консервную банку и вышел во двор. Антону Егоровичу ничего не оставалось, как пойти за ним; остальные тоже потянулись следом.
Там Костромиров вручил банку Вадиму и попросил того отступить шагов на пятнадцать-двадцать.
— Господи, — раздраженно процедил сквозь зубы Бухтин, — нашли время для игр...
Старый охотник смотрел на происходящее хотя и со скептической ухмылкой, но с явным интересом. Пасюк — тот, как всегда, сохранял стоическое спокойствие, почти равнодушие.
Выполнив просьбу приятеля, Хватко остановился и повернулся лицом к зрителям.