– А где жуки? – услышала я у себя за спиной голос Морриса.
– Самой хотелось бы знать, – мрачно ответила я, убирая бластер в кобуру и поворачиваясь к мужчине.
Вместе с собой он привел еще троих, двое из которых тащили за собой платформу на магнитной подушке, сверху которой громоздилось незнакомое мне оборудование: блестящий на солнце металлический корпус, какие-то датчики, антенны, сканеры. А третьего из них я помнила в лицо – это был один из охранников «Парадиза».
– Что это и кто с тобой? – кивнула я на платформу. – Надеюсь, вы не зря сюда притащили эту махину?
– Это Альфред и Уильям, – пояснил Моррис, указывая на стоящих по обе стороны от оборудования парней, – они частенько помогали нашему астрофизику, так что в этих научных штуках разбираются.
– Что конкретно от нас надо? – тут же выступил вперед один из них. – Нам сказали, тут какая-то аномалия была.
– Была... – эхом повторила я, пытаясь собраться с мыслями.
Голова отчего-то раскалывалась, и сосредоточиться было сложно.
– Вы же знаете уже наверное, что один из нас пропал. А тут, мать его, был целый рой насекомых, и Брюс пошел прямо к ним. Вот только рой исчез, будто под землю провалился, а от нашей пропажи ни следа, ни одной косточки.
– Понятно, – с деловым видом заявил то ли Альфред, то ли Уильям, и вернулся к платформе. – Сейчас проверим.
Что именно он собрался проверять, я не знала, но мешать не стала. Уж лучше перебдеть, чем потом нарваться на какую-нибудь гадость, которую нам решит подкинуть эта планета.
Платформа с аппаратурой плавно перелетела прямо в точку, которую я указала, и научники склонились, изучая что-то на экранах приборов. А Моррис вдруг отозвал меня в сторонку и отчего-то замявшись, тихо сообщил:
– Пришло сообщение с корабля.
Тон, которым он это произнес, заставил меня напрячься.
– Что там случилось? – выпалила я, предчувствуя неладное.
– Кхм... Ничего такого, но ваш муж попал в лазарет.
Я тихо выругалась, чувствуя, как сердце дало сбой, и сдавленно поинтересовалась:
– Живой?
– Живой, – усмехнулся мужчина. – Но, говорят, полез прямо к реактору в одиночку, чтобы его починить. Радиации нахватался, лечится.
Я шумно выдохнула и до боли сжала рукоять бластера.
– Вот же сукин сын, – с грустной улыбкой выдала я. – Как был бестолочью, так и остался. Вернусь, прибью!
От меня не укрылась усмешка на лице Морриса, но он благоразумно промолчал.
– Лейтенант! – окликнул вдруг меня один из научников. – Идите сюда!
Его встревоженный голос заставил меня снова волноваться, и я бросилась к нему.
– Что у вас?
Приборы фиксируют аномальную электромагнитную активность, рост УФ-фона и радиоизлучения! – тут же отрапортовал мужчина, продолжив бегать пальцами по голоэкрану.
– На радиочастотах широкополосные помехи, датчики радиации показывают рост до восьми десятых микрозивертов в час, – вклинился второй, быстро перечисляя показатели приборов.
Я растерянно оглянулась на Морриса, но стюард и вовсе был не в теме, глядя на меня круглыми от удивления глазами.
– Еще что-то? – нейтральным тоном спросила я, мысленно матерясь.
Срочно надо спускать сюда Лейбница!