Выбираясь из фургона с ребенком на руках, я подняла глаза.
Демид стоял у открытой двери. Охрана уже уводила связанных похитителей прочь, растворяясь в тумане, оставляя нас в абсолютном одиночестве. Муж смотрел на то, как судорожно я баюкаю его дочь, шепча ей ласковые, успокаивающие глупости, и в его взгляде происходило нечто невероятное.
Он сделал шаг навстречу и, осторожно, словно боясь спугнуть, обнял нас обеих. Его горячие руки сомкнулись у меня за спиной, создавая непробиваемый щит.
- Спасибо, - выдохнул он мне в самую макушку. - Я никогда этого не забуду, Лена.
Мы въехали в ворота особняка Воронова через сорок минут. Охрана на въезде работала в усиленном режиме - Демид уже успел отдать приказы. Дом, который раньше казался мне холодным и пугающим, теперь встретил нас мягким светом и тишиной.
Демид осторожно вынес Аришу из машины. Я шла следом, придерживая края кардигана, чтобы ночной воздух не застудил ребенка. Мы поднялись в детскую. Пока муж укладывал дочь, я быстро достала из шкафа ее любимую пижаму с облаками.
Мы действовали слаженно, без слов, как пара, которая прожила вместе много лет. Когда Ариша, не просыпаясь, обняла своего найденного медведя и прижалась щекой к подушке, Демид долго стоял над ее кроватью, просто слушая ее ровное дыхание. В полумраке ночника его плечи, обычно напряженные и прямые, наконец-то опустились.
- Пойдем, - шепнул он, мягко направляя меня к выходу.
Мы спустились на первый этаж, в просторную гостиную. Демид подошел к бару, плеснул в два стакана воды и протянул один мне. Его пальцы коснулись моих, и я почувствовала, что он все еще напряжен.
- Завтра мои адвокаты передадут Аристарху все доказательства, - произнес он, глядя в панорамное окно на темный сад. - Видео с трекеров, показания наемников, записи со взломанных серверов. Вадим заговорит, как миленький, когда поймет, что Илона подставила его под статью о похищении. Она обещала ему деньги, а в итоге едва не сделала соучастником преступления, за которое дают пожизненное.
- Она пойдет до конца, Демид, - я подошла ближе, вставая рядом с ним. - Такие женщины не умеют проигрывать.
- Она уже проиграла, - Воронов повернулся ко мне. - Она потеряла единственный рычаг давления на меня - страх. И она потеряла поддержку Элеоноры. Аристарх не прощает тех, кто впутывает его в криминал.
Он поставил стакан на стол и сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. В гостиной, освещенной лишь отблесками садовых фонарей, его фигура казалась огромной и надежной.
- Лена... - он замолчал, подбирая слова, что было для него совершенно несвойственно. - Сегодня в зимнем саду... Элеонора рассказала мне, что ты отказалась от чека с открытой суммой. И от чистосердечного признания, которое могло спасти тебя от полиции ценой разрыва со мной. Почему?
- Потому что я не Вадим и не Илона, Демид, - ответила я тихо, но твердо. - Я не продаю людей, которые мне небезразличны. И я не умею предавать тех, кто доверил мне самое дорогое - своего ребенка. Ну и наверное, я просто глупая женщина. Которая вляпалась изза бывшего мужа и излишнего доверия в переделку, из которой выход был не самым простым.
Демид протянул руку, осторожно коснувшись кончиками пальцев моей щеки.
- Я привык, что у всего есть цена, - хрипло произнес он. - Я выстроил этот дом, этот бизнес, всю свою жизнь на логике и расчетах. Я думал, что купил твое время и твою лояльность. Но сегодня я понял, что есть вещи, которые не продаются. И люди, которых я…- он запнулся, и его взгляд потяжелел. - Которых я не имею права терять.
Он склонился ниже, его дыхание коснулось моих губ.
- Наш контракт... забудь о нем, - прошептал он. - Ты свободна, Лена. Но я прошу тебя... не уходи. Останься. Не как няня и не как фиктивная жена. Останься, потому что этот дом без тебя - просто коробка из бетона и стекла.
Я не успела ответить. Его губы накрыли мои с такой нежностью и искренностью, что у меня перехватило дыхание.
Это был наш первый настоящий поцелуй. Искренний, настоящий и без свидетелей.
Глава 21
Утро пробивалось в спальню мягким золотистым светом, осквещая комнату сквозь неплотно задернутые шторы.
События вчерашней ночи нахлынули лавиной: похищение, лодочные ангары, еле сдерживаемый страх и... Демид. Я повернула голову. Его половина огромной кровати была пуста, но подушка еще хранила тепло.
На тумбочке лежал сложенный вдвое лист бумаги. Я взяла его, чувствуя, как сердце замирает. Это был наш контракт. Тот самый, со множеством условий и суммой с шестью нулями. Поперек первой страницы размашистым, твердым почерком Демида было написано всего одно слово: «Аннулировано».
Ниже, более мелким почерком, он добавил: «Завтрак на столе. Ариша еще спит. Жду тебя в кабинете. Нам нужно закончить дела» .
Быстро приняв душ и переодевшись в простое домашнее платье, я спустилась вниз. В доме царила непривычная суета - люди в строгих костюмах, юристы Воронова, сновали между гостиной и кабинетом. Демид, уже в безупречной белой рубашке, но без галстука, стоял у окна с телефоном в руке. Заметив меня, он коротко кивнул кому-то в трубку и отключил вызов.
- Доброе утро, - он подошел ближе, и в его взгляде, скользнувшем по моему лицу, я прочитала нескрываемую нежность. - Выспалась?
- Насколько это возможно, - я улыбнулась, принимая из его рук чашку горячего кофе. - Что происходит?
- Вадим пришёл в себя в больнице. Когда ему объяснили реальный срок, он сломался за двадцать минут. Мой адвокат сказал, что плакал. По-настоящему - не для смягчения приговора, а просто потому что наконец понял, во что превратил собственную жизнь.